Удивительно светлая и, в то же время, по-житейски печальная история произошла в Велау (сейчас Знаменск).
Однажды, тёмным зимним вечером… Так начинаются сказки. Мы же предлагаем историю, более полувека назад опубликованную в газете «Ostpreussenblatt» в номере за 7 июня 1975 года.
Итак:
Струящийся огонь Велау
Газ для приготовления пищи и освещения, хотя и был в значительной степени вытеснен электричеством, до недавнего времени оставался широко распространённым и доступным для горожан. На многих улицах, освещая их темноту своим мягким светом, ещё не так давно горели старые добрые газовые фонари, верой и правдой служившие целое столетие.
Среди пионеров уличного освещения с помощью газа, был и фармацевт восточно-прусского городка Велау Георг Фридрих Дегнер, который начал заниматься производством газа для освещения ещё в 1820-х годах, задолго до его широкого распространения.
Здесь, где Алле впадает в Прегель, с тщанием и успехом Дегнер управлял своей «Королевской привилегированной аптекой», расположенной на первом этаже ратуши, по рецептам изготавливая пилюли и микстуры для людей и животных, к большому удовольствию своих многочисленных клиентов из города и окружавших его деревень.
Едва ли кто-то из них догадывался о том, чем аптекарь занимался в тихие вечерние часы.
Прочитав в кёнигсбергской газете «Хартунгше Цайтунг» о том, что в Англии из угля производят газ для освещения, Дегнер загорелся идеей и приступил к её воплощению. Он неустанно возился и что-то мастерил в подвале ратуши, пока, наконец, не сконструировал небольшой аппарат, с помощью которого получался, хотя и не совсем чистый, светильный газ.
В 1828 году он впервые с гордостью показал свое изобретение своему другу, городскому врачу из Велау Адаму Мюллеру. Тот, восхищенный экспериментом, убедил Дегнера продемонстрировать газ своим согражданам.
Итак, гордый изобретатель пробил отверстие в стене ратуши, чтобы сантехник смог проложить через него жестяную трубу, присоединённую к «аппарату».
Ратуша Велау. Именно в её подвале колдовал над своим «аппаратом» Дегнер. Возможно, что и дверь в тот самый подвал мы видим. Да и газовый фонарь (правда, отчего-то один… куда подевался второй?) на входом в ратушу имеется…
С наступлением темноты городской аптекарь лично поджёг газ, струящийся из выходящего на улицу конца трубы.
Дегнер с энтузиазмом рассказал собравшимся у огня соседям о важности светильного газа для освещения улиц, домов и магазинов. Но добропорядочные жители Велау лишь качали головами и с тревогой смотрели на пламя, полыхающее над их ратушей.
На этой почтовой открытке, изданной Фрицем Краускопфом, мы вновь видим ратушу Велау. Но ещё мы видим в левой части открытки стоящий на тротуаре газовый фонарь.
На следующий день достопочтенный магистрат города Велау получил известие об этих «опрометчивых и опасных экспериментах» городского аптекаря, и был немало потрясён тем, что в течение долгого времени творилось буквально под ногами уважаемых советников. Вскоре городской полицейский доставил Дегнеру письмо, в котором аптекарю строго запрещалось производить «струящийся огонь» — как это было сказано буквально, — с указанием, что и аппарат для его производства должен быть немедленно уничтожен.
Но Дегнер не собирался так просто сдаваться и подал иск против городского совета в окружной суд. Однако иск был отклонён на том основании, что медицинское заключение убедило суд в опасности и рисках для здоровья, которые могут возникнуть в результате реализации идеи Дегнера, и рекомендовал городскому аптекарю прекратить производство газа. Таким образом у того не было иного выбора, кроме как подчиниться властям: время для его изобретения ещё не пришло.
Городской аптекарь Георг Фридрих Дегнер через несколько лет отправился на небеса, не дожив до того дня, когда, по иронии судьбы, вскоре на том же самом углу ратуши, где он впервые продемонстрирован светильный газ собственного производства, тот же магистрат Велау установил и зажег первый газовый фонарь для уличного освещения.
Городского же аптекаря Георга Фридриха Дегнера больше не вспоминали, он был забыт, как и многие до него и после него, чей ум и изобретательность опередили своё время.
Велау. Вид на южную часть Рыночной площади. И снова в левой части открытки виден газовый фонарь, как бы не старалась его скрыть от нас спешащая горожанка….
А на этой открытке с видом Рыночной площади Велау помимо газового фонаря можно наблюдать ещё один объект, относящийся к коммунальной службе города — водопроводную колонку…
***
В 1905 году в Велау появился свой завод по производству газа из угля. Масляные фонари уступили, конечно, не сразу, своё место газовым фонарям.
Если же говорить не только о маленьком Велау, то первым немецким городом, в котором появилось газовое освещение, в 1826 году стал Ганновер.
В 1828 году (вспомним, что именно в этом же году Дегнер сконструировал свой «аппарат»!) к нему присоединился Берлин, а до Кёнигсберга «струящийся огонь» добрался только в 1853 году. Вот как описано это событие в книге Рихарда Армштедта и Рихарда Фишера «Краеведение в Кёнигсберге в Пруссии» (Armstedt R., Fischer R. Heimatkunde von Königsberg i. Pr., 1895):
«До 1731 года в Кёнигсберге не было уличного освещения. Богатые горожане по ночам ходили по городу в сопровождении слуг с горящими факелами из смолы или дёгтя. В 1686 году из-за опасности пожаров власти запретили хождение с факелами, в 1704 году подтвердив это строгим указом. Теперь каждый хозяин должен был иметь масляные фонари. Затем в 1731 году власти решили осветить город масляными фонарями в количестве 1 241 штука. Часть фонарей вешали на высокие деревянные столбы, часть подвешивали на цепях на уровне первых этажей домов.
В Кёнигсберге 13 ноября 1852 года был запущен газовый завод и установлено 720 газовых фонарей. Газ хранился в больших ёмкостях-газометрах, откуда он по подземным трубам расходился по всему городу.»
Городское предприятие, на котором из угля производили газ для освещения улиц (Städtischen Gasanstalt), располагалось рядом с госпиталем св. Георгия (сейчас на этом месте располагаются учебные корпуса Калининградского морского рыбопромышленного колледжа).
Ремонтные работы на газовом фонаре, установленном в Кёнигсберге на углу Штайндамм и Врангельштрассе (примерно на том месте, где проходят трамвайные пути на перекрёстке Ленинского пр-та и ул. Черняховского).
В 1902 году открылся новый завод, располагавшийся на правом берегу Прегеля в районе Коссе, — Gaswerk Kosse. Это предприятие пережило штурм Кёнигсберга в апреле 1945 года, хотя и получило значительные повреждения. В советское время оно носило название «Калининградский коксогазовый завод», но уже в конце прошлого века прекратило свою работу.
Уличный газовый фонарь на углу Катценштейг — едва ли не самой узкой улицы в Кёнигсберге. Располагалась она между нынешним ЗАГСом и заправкой «Рос & Нефть» на Московском пр-те.
Доехав по Правой набережной Калининграда до кофейни «Элеватор», можно не только попить хорошего кофе, но и увидеть, например, мачты самого крупного учебного парусника в мире — барка «Седов». Иногда это может быть вовсе и не «Седов». И вашему взору предстанет «»Крузенштерна» льдом поросший такелаж»… Правда, это нечасто случается, ибо последнее время зимы в Калининграде морозом нас не балуют…
Впрочем, при взгляде на противоположный, левый, берег реки Преголи (именно она даёт право Калининграду называться портом, — но об этом чуть ниже), мы видим ещё и некое сооружение, не совсем обычное, возле которого и швартуются парусники…
Это сооружение тоже называется элеватор. Вот именно о нём, Калининградскомпортовом элеваторе (бывшем Königsberger Speicher) и пойдёт речь…
Калининград, в отличие от Москвы, — порта пяти морей, — порт только одного моря: Балтийского. И даже при этом у некоторых туристов, оказавшихся в Калининграде, случается разрыв шаблона, когда выясняется, что город, хотя и является портом, находится вовсе не на берегу Балтики… От Калининграда до выхода в море — больше 40 км по прямой…
Несколько столетий, предшественник Калининграда Кёнигсберг, был важным портом сначала государства Тевтонского ордена (кстати, купцы из ганзейского Любека задолго до немецких рыцарей оценили выгодное местоположение будущего Кёнигсберга и собирались основать в нижнем течении Прегеля/Преголи своё поселение), а потом и всей Германии.
Если бы мы перенеслись лет на 100 назад, то увидели бы такую картину: все набережные Прегеля в центре Кёнигсберга были причальными стенками, у которых швартовались суда и судёнышки, лодки и лодчонки, — моторные и парусные, — всякие… Моряки и рыбаки (как и рыбацкие жёны) были неотъемлемой деталью городского ландшафта. Великий уроженец Кёнигсберга Иммануил Кант даже умудрился написать труд по географии, не выезжая за пределы Восточной Пруссии. Философ утверждал, что сведения о мире можно почерпнуть из рассказов моряков с кораблей, заходящих в порт Кёнигсберга.
Рыбный рынок — Фишмаркт (не путайте с Рыбной деревней нынешнего Калининграда — весьма популярной у туристов локацией, правда, появившейся на карте города только в 2005 году), — это культовое место Кёнигсберга, запечатлённое на множестве фотографий и почтовых открыток.
Рыбный рынок Кёнигсберга. Почтовая открытка. Прошла почту в 1904 году.
В общем, оба берега Нового и Старого Прегеля были местом, где швартовались суда.
Судоходство по Прегелю. Почтовая открытка. 1930-е гг.
Но одно дело XIII, или даже XVI век, а другое дело конец XIX века… На смену парусным судам (на всякий случай, ганзейский когг — парусное торговое судно, — изображён на гербе Калининграда) пришли суда моторные, с бóльшим водоизмещением и бóльшей осадкой. Ведь уже даже в XVII веке не всем купеческим судам удавалось зайти в Кёнигсберг. Помехой являлся мелководный залив Фришес-хафф (сейчас Калининградский, или Вислинский, залив) — суда с большой осадкой просто не могли по нему пройти.
Как выходили из этой ситуации? Суда с большой осадкой доходили до Пиллау (нынешнего Балтийска). Там местные жители с удовольствием оказывали купцам услуги по перевалке их грузов на маленькие посудины с небольшой осадкой. А то и на подводы-телеги. А затем уже товары доставлялись до Кёнигсберга. Ну и в обратном направлении также шёл грузовой поток из Кёнигсберга в Пиллау, а затем уже по всему миру морским транспортом.
В какой-то момент кёнигсбергскому купечеству надоело тратить деньги на эти погрузочно-разгрузочные операции. Было принято решение построить глубоководный морской канал, который позволил бы большим судам без остановки следовать из Балтики, минуя Пиллау, прямиком через залив Фришес-хафф, а затем по руслу Прегеля в порт Кёнигсберга.
В 1879 году был объявлен конкурс на проект канала, победителем в котором стал строительный инспектор из Пиллау Хуго Натус. Ему вручили премию в размере 10000 марок и, как говорят, наградили медалью из бронзы с правом позолотить её (правда, за свой счёт).
Фрагмент проектной схемы строительства русла Кёнигсбергского канала. Источник: architekturmuseum.ub.tu-berlin.de
Построили канал довольно быстро — строительство началось в 1889 году, а уже 15 ноября 1901 года канал был введён в эксплуатацию. При строительстве был углублён фарватер будущего канала, а грунт, извлечённый при этом со дна залива, пошёл на отсыпку 10 островов, ограничивающих канал с южной стороны.
Калининградский глубоководный морской канал
Между островами, которые отсыпали с помощью грунта, извлечённого со дна залива Фришес-хафф, имелись проходы для рыбацких лодок.
Схема Калининградского глубоководного морского канала. Источник: rosmorport.com
Канал позволил входить в порт Кёнигсберга судам длиной до 120 м и осадкой до 6 м. Ещё до окончания строительства канала на правом берегу Прегеля южнее центра Кёнигсберга в 1897 году было построено из красного кирпича хранилище для зерна на 50000 т высотой в 10 этажей, ставшее самым крупным в Европе. Российское зерно было важнейшей статьёй импорта Кёнигсберга на протяжении столетий. Именно из Кёнигсбергского порта оно шло дальше на запад, и не только в Германию.
Строительство глубоководного канала сразу же показало, что порт, который находился в самом сердце Кёнигсберга, не способен справиться с возросшим грузооборотом — крупные суда просто не могли развернуться в русле Прегеля. Пришла пора задуматься о строительстве нового, современного порта. Его решили строить на левом берегу ниже по течению Прегеля, за пределами города, ближе к устью реки.
Аэрофотоснимок русла Прегеля, Вольной и Индустриальной гаваней. 1920-е гг. Красной стрелкой показан портовый элеватор. На переднем плане снимка виден двухъярусный мост.
Строительство порта началось в 1915 году, в разгар Первой мировой войны, но уже в 1917 году работы были прекращены — страна стояла на пороге катастрофы…
Толчком для возобновления строительства нового порта, как это не странно, стало поражение Германии в Первой мировой войне. Немцы потеряли часть своих территорий. Данцигский коридор отделил Восточную Пруссию от остальной части Германии. Зерно из молодой Советской России уже не могло попасть, как это было ранее, по суше через Восточную Пруссию в Германию.
Ганс Ломейер
Тут нельзя не вспомнить добрым словом обер-бургомистра Кёнигсберга Ганса Ломейера (1881 — 1968), руководившего городом в один из самых сложных периодов его истории — с 1919 по 1933 год. Именно ему пришлось справляться с новыми вызовами и решать экономические последствия, возникшие после отделения провинции и её главного города от рейха.
Ломейер последовательно выступал за социально ориентированную экономическую политику, решительно отвергая вмешательство государства в муниципальное управление.
В первую очередь, во время гиперинфляции, охватившей всю стану в начале 1920-х, Ломейер проводил взвешенную муниципальную финансовую политику и основал городской банк, который впоследствии также управлял и городской казной. Ломейер преобразовал муниципальные предприятия в общества с ограниченной ответственностью (GmbH), акции которых принадлежали городу, и управлял ими как независимыми предприятиями.
При нём на карте Кёнигсберга появились важнейшие объекты, часть из которых мы используем и по сей день. Для каких-то объектов, заложенных ещё до вступления в должность Ломейера, обер-бургомистр изыскал средства для возобновления строительства, а какие-то были построены при нём с нуля.
Здесь можно упомянуть Восточную ярмарку, ставшую одной из крупнейших промышленных выставок Германии, аэродром в Девау — одну из первых авиагаваней в Европе, соединившей Москву и Кёнигсберг, Главный железнодорожный вокзал (сейчас Южный), Северный железнодорожный вокзал, первую радиовещательную компанию Восточной Пруссии (позднее — «Радио Кёнигсберг») и многое другое.
Ломейер стремился к тому, чтобы муниципальное самоуправление было свободно от партийной политики. В каком-то смысле это его и погубило, как управленца: он стал последним обер-бургомистром Кёнигсберга, избранным городским советом. С приходом к власти нацистов, в марте 1933 года Ломейеру пришлось подать в отставку и переехать в Берлин. Он подозревался в участии в заговоре против Гитлера летом 1944 года, но ему удалось избежать ареста.
По первоначальному плану в новом порту Кёнигсберга было решено построить пять гаваней. Но планам этим сбыться было не суждено — из-за недостатка средств гаваней построили три: Свободную (или Вольную — в ней иностранные суда освобождались от уплаты таможенных платежей), Индустриальную и Лесную.
Планировочная схема Кёнигсбергского порта. 1- Групповой элеватор; 2 — Башенный элеватор; 3 — зернохранилище на правом берегу Прегеля, построенное в 1897 году; 4 — Вальцевая мельница (сейчас бывший Мукомольный комбинат); 5 — двухъярусный мост; I — Вольная гавань; II — Индустриальная гавань; III — Лесная гавань; IV и V — две гавани, которые так и не были построены.
Автором проекта и руководителем работ в порту стал член городского совета Кёнигсберга по строительству Корнелиус Кучке (1877 — 1968).
Корнелиус Кучке
Якорным объектом Индустриальной гавани стал портовый элеватор. Это в очередной раз говорит о том, насколько важным импортным товаром тогда являлось российское зерно (поговаривают, что Кёнигсберг носил неофициальный титул «зернового мешка Германии»).
Для проекта элеватора Кучке предложил ряд революционных идей. Проблемой участка, на котором предполагалось строить портовые сооружения, являлись нестабильные грунты и болотистая местность. Поэтому для площадки под элеватор пришлось использовать 5600 деревянных свай длиной от 10 до 15 м (металл в болотистой почве непременно бы подвергся коррозии), над которыми затем была залита железобетонная плита-ростверк. К лету 1917 года работы по созданию фундамента были завершены, после чего строительство остановилось.
Возобновилось строительство лишь в 1921 году. Строительные работы выполняли строительная фирма Wolff & Döhring и компания A.-G. für Beton und Monierbau. Уже 13 ноября 1924 года элеватор был торжественно открыт. Этот день также является и днём рождения порта.
Забивка свай на площадке портового элеватора. 23 мая 1917 года.
Работы по заливке железобетонного ростверка. 15 июля 1917 года.
Работы по возведению стен и плит перекрытия в элеваторе. 3 мая 1921 года.
Элеватор представляет собой два здания, соединённые между собой со стороны воды воздушной галереей на 8-м этаже и двумя проходами в подвальном этаже. Каждое здание рассчитано на хранение 16000 т зерна. В центре каждого здания имеется рабочая башня, а по краям от неё находятся секции хранения зерна.
Кёнигсберг. Вид на старый и новый элеваторы. Почтовая открытка. 1920-е гг. В правой части видно зернохранилище, построенное в 1897 году на правом берегу Прегеля. В левой части снимка — портовый элеватор: левее — Башенный элеватор, правее — Групповой элеватор.
Вид на Групповой элеватор (слева) и Башенный элеватор (правее). Не ранее второй половины 1920-х гг.
Элеватор давал возможность как принимать зерно по железной дороге, а затем перегружать его на морские суда, так и наоборот, принимать зерно с судов и грузить его в вагоны.
Портовый элеватор был способен принимать и отгружать зерно как с судов, так и с железнодорожных вагонов. 1930-е гг.
К причальной стенке могли подходить зерновозы с осадкой до 8 м и длиной до 120 м.
Необычным было также и управление новым элеватором. Акционерное общество, владевшее элеватором (Königsberger Speicher Aktien – Gesellschaft), одну его часть — «Групповой элеватор» (Gruppenspeicher) — сдавало в аренду относительно мелким производителям зерна (и каждый фермер мог быть спокоен за свою продукцию — смешаться его зерно с зерном других владельцем не могло). Вторая часть — «Башенный элеватор» (Turmspeicher) — использовалась для крупных партий зерна.
В 1942 году в Вольной гавани был построен второй элеватор (так называемый «красный»), вместимостью 14000 т. Строили его для перевалки зерна, вывозимого немцами с оккупированных в годы войны территорий Советского Союза.
В прошлом году Калининградский портовый элеватор отметил свой вековой юбилей. Являясь объектом культурного наследия, он и по сей день используется по своему прямому назначению.
Калининградский портовый элеватор. 2024 г. Источник: Яндекс-карты.
На элеваторе до сих пор можно увидеть оборудование, сохранившееся с тех далёких времён и прикоснуться к истории в прямом смысле слова… Не исключено, что портовый элеватор является единственным в мире подобным объектом, используемым на протяжении целого века!
Распределительная каретка Группового элеватора. 7 апреля 1924 г. Эту же каретку можно и по сей день увидеть за работой на элеваторе.
Несмотря на то, что элеватор расположен на территории Калининградского морского торгового порта, являющегося режимным объектом, у вас, дорогие читатели, есть возможность побывать и в Башенном, и в Групповом элеваторе. Для этого вам нужно лишь связаться со мной. И мы с вами вместе пройдём по «Пути зерна»…
Фрагмент плана Кёнигсберга из «Heimatatlas für Ost-Preussen», изданном в Лейпциге в 1926 г. Цифрами обозначены: 1 — Главный ж/д вокзал (сейчас Южный вокзал); 2-з — гавани, которые планировались, но так и не были построены, на этом плане показаны как действующие; 4 — Свободная гавань; 5 — Индустриальная гавань; 6 — портовый элеватор (почему-то состоящий из трёх зданий); 7 — двухъярусный мост; 8 — остров Коссе; 9 — старое зернохранилище.
Разрез здания Группового элеватора. Как видно, предполагалось, что одновременно могла осуществляться работа как с морским, так и с железнодорожным транспортом. При этом суда у причала стоят в два борта. Т.е. левое судно могло загружаться зерном с элеватора при помощи отгрузочных труб, при этом правое судно могло разгружаться (или загружаться) с помощью грейферного крана. Кроме того, была предусмотрена возможность отгружать зерно с первого этажа в мешках с помощью специальных погрузочных тележек.
План портового элеватора. Справа — здание Группового элеватора, далее — здание Башенного элеватора, к которому примыкает здание для администрации.
Башенный элеватор и грейферные краны на причале. На переднем плане справа здание администрации элеватора. 1930-е гг.
Источники:
Die Bauten der «Königsberger Speicher-Aktien-Gesellschaft» am Hafenbecken IV. — Deutsche Bauzeitung, № 21, 1918.
Die Hochbauten des Königsberger Handels- und Industriehafens. — Deutsche Bauzeitung, № 29, 1927.
Кёстер Бальдур Кёнигсберг: Сегодняшний Калининград. Архитектура немецкого времени. — Калининград: Живем, 2014.
В Калининградской области есть несколько достопримечательностей, связанных с именем одной весьма известной особы, звали которую Луиза Августа Вильгельмина Амалия Мекленбург-Стрелицкая. Но более известна эта дама под именем королевы Пруссии Луизы, супруги прусского короля Фридриха Вильгельма III.
Правда, в этой заметке речь пойдёт не столько о королеве Луизе (к слову, она явилась прародительницей всех императоров Германской империи и императоров империи Российской, начиная с Александра II), сколько о кирхе, освящённой в её честь в Кёнигсберге в 1901 году.
Почтовая открытка с изображением Луизенкирхи, императорской четы и самой Луизы. Начало ХХ в.
В период с 1902 по 1912 год в Восточной Пруссии было построено четырнадцать так называемых «юбилейных кирх». Этому предшествовали торжества по случаю 200-летия прусской короны. 18 января 1701 года Фридрих III Бранденбургский (1657–1713), курфюрст с 1688 года, в замке Кёнигсберг собственноручно водрузил себе на голову корону, став «королём в Пруссии». Собственно, с этого дня Кёнигсбергский замок и стал «Королевским». В нём впоследствии короновались все прусские короли. Новый монарх, сын «Великого курфюрста» Фридриха Вильгельма I, вошёл в историю как Фридрих I Прусский.
Превращение курфюрста Фридриха III в короля Фридриха I в 1701 году это само по себе необычное событие, поэтому уделим ему несколько строк.
Герцогство Пруссия никогда не входило в состав Священной Римской империи германской нации и юридически было независимо от императора. Именно этот факт позволил курфюрсту Бранденбурга (а вот он, кстати, являлся вассалом императора) Фридриху III, страстно любящему роскошь и поклоннику всего французского, путём различных договорённостей и обещаний, помочь императору войсками и деньгами, и тем самым выторговать себе право на королевский титул.
Поскольку в Священной Римской империи королей было всего два — король Богемии и король Рима, чтобы подчеркнуть, что третьего короля в империи не будет, Фридрих стал не королём Пруссии (König von Preußen), а королём в Пруссии (König in Preußen). Остальные земли, разбросанные там и сям к западу от Пруссии, которыми до коронования владел Фридрих, стали называться «владениями короля в Пруссии». Этот титул у прусских королей сохранится до 1772 года, покуда король Фридрих II (он же Фридрих Великий, или, как его называли немцы — «Старый Фриц») во время первого раздела Польши не присоединил к Пруссии так называемую «Королевскую Пруссию», являвшуюся частью Польши.
18 января 1871 года прусский король Вильгельм I стал императором Германской империи под этим же именем, оставшись одновременно и прусским королём.
За несколько лет до этих запланированных торжеств, в 1899 году, в Кёнигсберге началось строительство церкви, призванной, прежде всего, увековечить память о рано скончавшейся королеве Луизе (1776–1810), супруге прусского короля Фридриха Вильгельма III (1770–1840).
Вид на Луизенкирху с запада, со стороны Лавскер-аллее. 1900-е.
Кирха памяти королевы Луизы (Königin-Luise-Gedächtniskirche) должна была, по задумке императора Вильгельма II, правнука Луизы, стать не только данью памяти всенародно любимой королеве, но и символом могущества всего рода Гогенцоллернов.
Освящение церкви было запланировано на 18 января 1901 года, в годовщину коронации 1701 года. Таким образом, кирха памяти королевы Луизы стала первым сакральным сооружением в Восточной Пруссии, возведённым в честь этого юбилея.
Кайзер Вильгельм II (1859-1941; король Пруссии и император Германии 1888-1918) особенно стремился сохранить память о своей прабабушке. 6 сентября 1901 года он приехал в Кёнигсберг, чтобы вместе со своей женой Августой Викторией (1858–1921) принять участие в торжественной церемонии открытия церкви, которую жители Кёнигсберга кратко называли «Луизенкирха» (Luisenkirche), состоявшейся 9 сентября.
В декабре 1898 года кёнигсбергский фабрикант и коммерции советник Луис Гросскопф (1830–1901) предложил идею строительства к годовщине коронации первого прусского короля церкви, которая, по его задумке, должна была быть освящена в годовщину коронации 18 января 1901 года. Для этой цели он приобрёл для будущего здания участок земли (5182 кв.м), расположенный по Лавскер-аллее (сейчас пр-т Победы), граничащий с западной частью парка Луизенваль (сейчас Центральный парк), а также пожертвовал значительную сумму на строительство кирхи (220 000 марок) церковной общине Альтштадта(1). Он же предложил и название для будущей кирхи.
Здесь можно отметить два интересных момента… Во-первых, Луизенкирха станет первой сакральной городской постройкой, появившейся за пределами так называемого «второго вального обвода»(2) — в то время границы города Кёнигсберга. А во-вторых, парк Луизенваль связан с королевой не только тем, что Луиза любила в годы изгнания из Берлина гулять по нему, но и тем, что и название «Луизенваль» — «Выбор Луизы» — его владелец, городской советник Готтхильф Бузольт (1771 — 1831), дал в честь обожаемой им королевы, которая гостила вместе с мужем и детьми в принадлежавшем Бузольту доме, расположенном на северной окраине парка…
Разработкой проекта занимались архитекторы Фридрих Хайтманн (1853–1921) и Франц Кра (1864? — 1911) из Кёнигсберга.
Кирха представляет собой ассиметричное трёхнефное здание. Нефы имеют разную ширину и высоту. Здание расположено на окраине парка. Это, а также конфигурация участка, на котором стоит кирха, привело к тому, что по первоначальной задумке авторов проекта, вход в кирху для посетителей расположили со стороны Лавскер-аллее. Хайтманн предполагал спроектировать церковь в стиле раннего Ренессанса, но в проект вмешался сам Вильгельм II, который требовал все важные для империи строительные проекты подавать ему на рассмотрение и утверждение. Начиная с первых лет своего правления кайзер в сакральной архитектуре, если так можно сказать, «продвигал» неороманский стиль, который, как он считал, наилучшим образом отражает историю германской нации.
Объединяя трон и церковь, кайзер сознательно пытался использовать неороманский стиль, чтобы показать связь с якобы славной средневековой имперской эпохой, которая для него проявлялась, прежде всего, в позднероманском стиле династии Гогенштауфенов(3). Вильгельм II, представитель рода Гогенцоллернов, считал себя преемником императоров Священной Римской империи, и был убеждён, что его правление даровано только милостью Бога. (Кстати, и Фридрих I, как уже говорилось выше, короновал себя сам.) Таким образом он стремился возвысить собственную династию Гогенцоллернов, укрепить преданность немецкого народа императору и, в конечном счёте, способствовать развитию патриотизма. В этом же русле он, естественно, пропагандировал и культ королевы Луизы.
Королева Луиза. Портрет Николауса Лауэра. 1799 г.
Луиза, принцесса из дома Мекленбург-Стрелиц, вышла замуж за прусского наследника престола Фридриха Вильгельма III в 1793 году. В 1797 году Луиза взошла на прусский престол вместе со своим мужем, став королевой-консортом. Она была матерью двух прусских королей, Фридриха Вильгельма IV (1795–1861) и Вильгельма I (1797–1888). Во многом благодаря влиянию Луизы, Пруссия начала войну против наполеоновской Франции. Но, после сокрушительных поражений при Йене и Ауэрштедте в 1806 году против армии Наполеона, королевская семья бежала в Восточную Пруссию. В 1807 году на встрече с французским императором в Тильзите Луиза пыталась убедить его смягчить санкции против Пруссии. Однако её просьбы не увенчались успехом. Пруссия была вынуждена согласиться на безоговорочный Тильзитский мир, по которому, среди прочего, она лишилась всех земель к западу от Эльбы, а значит, и более половины своей территории и населения. Кроме того, Пруссии пришлось заплатить значительные репарации Франции. После Тильзитского мира королевская семья прожила в изгнании в Кёнигсберге почти два года – с января 1808 по декабрь 1809 года. Зимой они жили в Кёнигсбергском замке, а летом – в загородном доме Готтхильфа Бузольта, находившемся тогда в западном пригороде Кёнигсберга. Через полгода после возвращения из изгнания королева скончалась в 1810 году после непродолжительной, но тяжёлой болезни во время визита в летнюю резиденцию своего отца в замке Хоэнцинц к северу от Нойштрелица. В последующие годы и десятилетия вокруг жизни королевы был создан грандиозный миф, который был возведен в ранг государственной идеологии.
Миф и культ Луизы развивались в сложных исторических контекстах. Исторические процессы и события намеренно смешивались с домыслами и мечтаниями. Тут и её открытость, и якобы простота в общении с подданными, и небоязнь вызвать осуждение при общении с императорами Франции и России во время подписания Тильзитского мира, и ранняя смерть в чрезвычайно опасной, с политической точки зрения, ситуации для прусского государства, всё это, безусловно, сыграло свою роль.
Почитание Луизы достигло своего пика в эпоху императорской власти, когда её возносили буквально как святую. И наконец, что не менее важно, Вильгельм I, её второй сын, последовательно проводивший процесс объединения немцев в единый народ с 1871 года, считал её национальной святой, в каком-то смысле «матерью нации», так что эпоху Вильгельма I можно смело назвать эпохой культа Луизы.
С основанием империи была подготовлена почва для многочисленных мемориальных комплексов и памятников Луизе, которые изображают её в более приукрашенном образе или романтизируют эпизоды из её жизни. Во многих местах в её честь воздвигаются большие статуи на видных местах. Как и в случае с кирхой памяти королевы Луизы в Кёнигсберге, инициаторами создания большинства мемориалов Луизе являются представители буржуазии, причём, как консервативной, так и либеральной. И часто буржуазия финансирует постройку мемориалов. Разумеется, сами Гогенцоллерны также вносят значительные собственные средства в эти проекты. Хотя культ Луизы служил правящей династии Гогенцоллернов прежде всего для объединения народа и монархии, для консервативной и либеральной буржуазии, патриотической и монархически настроенной, он также был определяющей идеей объединённой Германской империи, особенно после её основания. Таким образом, каждый памятник Луизе одновременно является декларацией верности монархии Гогенцоллернов со стороны подданных.
Поддерживался культ королевы Луизы и во времена правления последнего императора Вильгельма II.
По своему структурному облику Луизенкирха – это абсолютно нетрадиционная церковь. Даже само название церкви, не в честь святого или мученика, указывает на то, что это не просто обычная приходская церковь. Расположение отдельных элементов здания, помимо функциональных соображений, в первую очередь подчинено идее культа Луизы.
Луизенкирха. Восточный фасад.
В этом отношении имеет определённое значение восточный фасад Луизенкирхи. Вильгельм II, возможно, вмешался и здесь, чтобы добиться наиболее монументального и значительного внешнего вида церкви, обращённой к улице. Это особенно подчёркивается различными пристройками. Прежде всего, притвор и колокольня делают восточный фасад, обращённый к парку, фактически главным фасадом, и зрительно связывают церковь с расположенным в парке ещё одним памятником — полуротондой королевы Луизы.
Кстати, после церемонии освящения кирхи Вильгельм с женой направились на восток, в парк Луизенваль, к памятнику своей прабабушке. Императорская чета недолго посидела под вековыми деревьями, прежде чем отправиться в загородный дом Бузольта, где когда-то жила королевская семья.
Полуротонда в честь королевы Луизы в парке Луизенваль. Автор бюста Даниэль Раух. Памятник был открыт в 1874 году. Почтовая открытка, начало ХХ в.
Кирха памяти королевы Луизы была построена под покровительством императрицы Августы Виктории. Строительство началось в мае 1899 года, а официальная закладка первого камня состоялась 7 июля. Хотя желаемая Луи Гросскопфом дата освящения — 18 января 1901 года — не была соблюдена, само здание церкви было построено за относительно короткий срок — один год и восемь месяцев. Церковь была официально освящена 9 сентября 1901 года. В целом, это был довольно дорогой и сложный строительный проект — общие расходы составили более полумиллиона марок.
Церемония освящения новой кирхи выглядела следующим образом: представитель застройщика советник по государственному строительству Рихард Саран вручил ключ от церкви императрице Августе Виктории, под патронажем которой и шло строительство, а она передала ключ своему мужу. Затем Вильгельм передаёт ключ генеральному суперинтенданту(4), который, в свою очередь, вручает его пастору Отто Лакнеру, который, наконец, и открыл церковь.
Церемония открытия кирхи памяти королевы Луизы. 1901 г.
О внутреннем убранстве Луизенкирхи мы можем судить лишь по нескольким фотографиям. В кирхе был установлен орган, созданный кёнигсбергским мастером Бруно Гёбелем. Резную кафедру и деревянные детали органа выполнили мастера известной компании Густава Кунцша.
Интерьер Луизенкирхи. 1930-е (?).
Здание кирхи оказалось на одном из главных направлений, по которому войска Красной Армии в апреле 1945 года штурмовали Кёнигсберг. Из бастиона Штернварте (Астрономический бастион) в сторону Лавскер-аллее в ночь на 9 апреля 1945 года безуспешно пытались прорваться из окружения немецкие войска. Поэтому кирха памяти королевы Луизы была серьёзно повреждена. После войны она сначала использовалась как склад, а затем окончательно обветшала. Шпиль и крыша были сильно повреждены, несущие стены и главная башня, а также части свода и внутреннего убранства, всё ещё стояли, когда городские власти приказали снести церковь. Тем не менее, в 1958 году её предполагали восстановить, хотя и не как церковь. Изначально в бывшей Луизенкирхе планировалось открыть кинотеатр. Однако планы реконструкции застопорились. Восстановление кирхи началась в 1968 году. Работы были завершены в 1976 году. В бывшей церкви разместился Калининградский областной театр кукол, которому полуразрушенное здание передали на баланс ещё в 1966 году. Внешне Луизенкирха в основном сохранила свой первоначальный вид — только три окна на южной стороне были заложены кирпичом, бывшая ризница была поднята на один этаж, а двускатная крыша нефа была расширена слуховыми окнами. Во время реставрации исчезла большая фигура Христа над западным порталом; кроме того, на большой башне появились часы с четырьмя циферблатами. Внутреннее убранство, напротив, практически полностью утрачено. Лишь в бывшем боковом нефе, где сейчас находится фойе, сохранились свод и части декора. Зрительный зал, первоначально насчитывающий 317 мест, к настоящему времени сократили до 255.
В прошлом, 2024 году, кирха памяти королевы Луизы была отреставрирована. Была заменена кровля. Зданию вернули его первоначальный цвет.
Интересные факты:
Есть две версии того, как удалось спасти Луизенкирху от сноса.
Согласно первой, архитектор «Калининградгражданпроекта» Юрий Ваганов, чтобы спасти кирху составил смету, по которой затраты на её снос должны были превысить затраты на восстановление здания. Кирху решили восстанавливать, а то, что впоследствии затраты превысили смету, стало фактом, которому уже было сложно что-то противопоставить…
Вторая версия «спасения» гласит, что когда было принято решение о сносе кирхи, поручили выполнение взрывных работ специалистам Калининградского высшего инженерного училища. Старший преподаватель кафедры «Инженерное дело» Григорий Завадский, осмотрев, хотя и повреждённое, но всё же вполне «живое», здание, решил, что брать грех на душу он не будет, и решил здание не взрывать. Он выдал заключение о том, что в затопленных подвалах его и в находящихся поблизости подземных коммуникациях, якобы, могут храниться боеприпасы времён войны. После чего запросил утверждение на проведение взрывных работ со стороны городских властей, поскольку взрывы могли вызвать детонацию боеприпасов и повредить окружающую застройку. Разумеется, чиновники не стали брать на себя ответственность за последствия взрывных работ, и, тем самым, кирха была спасена от взрыва…
Меценатами, пожертвовавшими денежные средства на строительство Луизенкирхи (помимо Луиса Гроссхопфа), были известный банкир и член городского совета Кёнигсберга Вальтер Симон (1857 — 1920), ранее подаривший городу спортивную площадку, ставшую впоследствии стадионом «Балтика», а также владелец вагоностроительного завода «Штайнфурт» Фриц Хойманн (1835 — 1905).
Высота большой башни Луизенкирхи составляет примерно 63 м (по сведениям от архитектора Артура Сарница, автора проекта последней реставрации здания — 63,7 м). Тем самым кирха является вторым по высоте сакральным объектом в Калининградской области после реформатской кирхи (сейчас Свято-Михайловского храма) в Черняховске, сохранившимся с довоенных времён.
Луизенкирха в процессе строительства. 1900 г.
Утраченное изображение фигуры Христа над западным входом в кирху.
Луизенкирха. 1950-е.
Калининградский областной театр кукол. 1990-е.
Калининградский областной театр кукол после реставрации. Август 2025 г.
Примечания:
1. Альтштадт — город, появившийся возле замка Кёнигсберг в 1286 году. Вместе с городами Лёбенихт и Кнайпхоф в 1724 году был объединён в единый город Кёнигсберг. В контексте данной статьи термин «община Альтштадта» подразумевает церковную общину прихода Альтштадтской кирхи.
2. Второй вальный обвод — оборонительный пояс, возведённый вокруг Кёнигсберга в середине XIX века, и включавший в себя 9 городских ворот, земляной вал, ров, бастионы и другие фортификационные сооружения. До 1910 года Второй вальный обвод являлся собственностью военного ведомства и мешал Кёнигсбергу развиваться, ограничивая его пространством внутри земляного вала.
3. Гогенштауфены — династия южногерманских королей и императоров Священной Римской империи, прекратившая своё существование в 1268 году со смертью последнего представителя по мужской линии.
4. Генеральный суперинтендант — в лютеранстве руководитель церковного округа, по статусу примерно соответствующий архиепископу.
Источники:
Кёстер Б. Кёнигсберг: Сегодняшний Калининград. Архитектура немецкого времени, — Калининград: Живём, 2022.
Repetzky H. Die Königin Luise Gedächtnis-Kirche in Königsberg — Die «erste» Jubiläumskirche im wilhelminischen Ostpreußen, — Kunst- und Kulturgeschichte im Baltikum. Studien zur Kunstgeschichte Kurlands, — Kiel, 2009. — S. 171-192.
2025-й год — год 80-летия Великой Победы и череды юбилейных дат, связанных с освобождением захваченных фашистами городов Европы и со штурмом больших и малых городов Германии.
13 января 1945 года войска Третьего и Второго Белорусских фронтов и часть сил Первого Прибалтийского фронта начали наступление на территорию Восточной Пруссии. Это было начало Восточно-Прусской операции, завершившейся только после подписания Германией акта о капитуляции.
Снимки военных фотокорреспондентов стали документальными свидетельствами событий того времени.
В преддверии годовщины штурма Кёнигсберга, начавшегося 6 апреля и завершившегося 9 апреля 1945 года, внимание привлекают фотографии, сделанные на территории бывшей Восточной Пруссии. Надо сказать, что доля снимков с узнаваемыми местами сравнительно мала, ведь содержимое фотографий неустанно проверялось бдительной военной цензурой, дислокация войск не расшифровывалась.
“Бои в Восточной Пруссии”, “На подступах к Кёнигсбергу”, “На улицах Кёнигсберга” — названия снимков газетных передовиц той поры незамысловаты.
Объективом специального фотокорреспондента ТАСС Дмитрия Чернова, в послужном списке которого тысячи фотоиллюстраций, сняты два мгновения “уличного боя на окраине Кёнигсберга» — как сообщают подписи под снимками.
«Уличный бой на окраине Кёнигсберга» — так подписано это фото 1945 года.
И второе фото, на котором тоже, якобы, запечатлены события штурма Кёнигсберга в 1945 году.
И тут начинается наша история!
Вопрос “где эта улица, где этот дом?” заинтересовал калининградского краеведа В. Савчука и привел к неожиданному результату.
…Прусские предприниматели с гордостью писали свои фамилии на вывесках магазинов, мастерских и прочих заведений, рекламируя тем самым свой успешный бизнес. На фотографиях сквозь пелену ни то дыма и пыли, ни то тумана, просматриваются буквы вывески магазина “Kurt Obermüller”.
Поиски информации о владельце этого магазина подсказали адрес: Obermüller, Kurt, Kaufmann, aus Wehlau, Markt. Nr. 5.
Курт Обермюллер из Велау. Фрагмент газеты «Остпройссенблатт» от 15 марта 1980 года. В этом номере Курта Обермюллера поздравляют с 82-й годовщиной со дня рождения.
Велау! Полсотни километров от Кёнигсберга!
Велау был центром округа в провинции Восточная Пруссия, теперь это посёлок Знаменск Гвардейского района Калининградской области.
Сомнений нет, — на фото Велау, ведь нашлась и старая открытка, на которой узнаются фасады домов на городской площади, читается и та самая вывеска над витриной.
Велау, Маркт, и тот самый дом, на первом этаже которого находился магазин Курта Обермюллера. Почтовая открытка, 1930-е годы.
Позиция советских воинов с трофейными автоматами в руках (узнаётся “шмайссер” — пистолет-пулемёт Maschinenpistole МР-40) — это руины дома, примыкавшего к ратуше Велау, и номер его, так совпало, тоже пятый. Сохранили ли жизни бойцов остатки стен?..
Велау. Рыночная площадь и ратуша, к которой в правой части снимка примыкает тот самый дом. 1930-е годы.
Что ж, место съёмки определено.
Фрагмент плана довоенного Велау.
Так оно выглядело в 1945-м, но после войны (фото из семейного архива В. Ягоды).
Велау после боёв 1945 года.
Вызывает вопрос время съёмки тех самых фотографий со штурмом, как теперь установлено, Велау.
Бросается в глаза, что бой без огня пожарищ. Соответствует ли картина сводке погоды 23 января 1945 года: «Сплошная облачность, снегопады, туманы, дымка, горизонтальная видимость 1-2 км с отдельными снижениями до 200 м. Ветры переменных направлений 1-5 м/с, температура -11, -5.»?
Уже тот факт, что подписаны фотографии, мягко говоря, неточно, наводит на размышления, не постановочные ли это фотографии, коих в военное время снято немало?
Редакции газет должны работать оперативно, и подготовленные заранее снимки подходят как нельзя кстати. Вероятно, это один из продуманных методов военной журналистики.
Дмитрий Чернов. 1970-е годы.
Фотокорреспондент мог получить задание сделать снимки для дальнейших газетных статей со сводками с мест боев. В начале 1945 года судьба Кёнигсберга уже предрешена, неизвестно было только время, когда случится крах обороны города-крепости. Сметенные войной города становятся похожими друг на друга. Руины они руины и есть… Поди-разберись, что, где, когда и как выглядело? Одно сплошное горе… Да и не было доселе вопроса, Кёнигсберг ли на фото, пока на одном калининградском форуме пользователи не определили место съёмки.
Другое объяснение ситуации — обычная путаница в суматохе войны. В одном из интервью фотокорреспондент Дмитрий Чернов рассказывал о том, как делались аэрофотоснимки: “Плёнка обрабатывается… где-то. И с просмотром её даётся заключение – отдать негативы или нет…” Где-то, кто-то и мог запутать нить истории.
Как бы ни было, две фотографии из Восточной Пруссии многие десятилетия сопровождают публикации о войне именно потому, что опытный фотокорреспондент сделал “универсальные” снимки.
Теперь мы с уверенностью можем сказать, что одним белым пятном в истории Восточно-Прусской наступательной операции стало меньше.
Иногда визуальная информация разнится с текстовой, и только случайность или пытливый взгляд исследователя может расставить всё по своим местам.
Кстати, эти две фотографии, на которых запечатлены события, имевшие место быть во время штурма Велау (или сразу же после него), проливают свет на ещё одну проблему, которой много лет назад мы посвятили две заметки на нашем сайте: как развивались боевые действия в январе 1945 года в округе Велау и брали наши войска Велау штурмом или нет.
На второй вопрос получен однозначный ответ — характер и сила разрушения городской застройки подтверждает вывод, сделанный нами ранее о том, что штурм Велау был весьма ожесточённым и кровопролитным.
Недавно встретилась кёнигсбергская почтовая карточка с двумя необычными штампиками, аккуратно стоящими рядом. Без труда определяешь, что они обозначают циферблат — слева часы, справа минуты. По «бокам» — день месяца (20-е число) и название этого месяца MÄRZ (март). Причём на часовом диске изображений стрелок нет, вместо них вверху стоит — тоже не вручную, а резиновым штемпельком — римская цифра 5: V. То есть пять часов вечера и примерно 55 минут, как показывает витиеватая, напоминающая ножницы, минутная стрелка на циферблате справа.
Служебная карточка отправлена из Кёнигсберга 18 марта 1915-го года, прибыла к получателю в Саксонию через два дня, 20-го числа, в самом конце рабочего дня, что и зафиксировал с немецкой педантичностью секретарь: в 17.55.
Лицевая сторона этой открытки представляет собой пустое поле. Подобные открытки стоили дешевле иллюстрированных (художественных) открыток и использовались специально для написания деловых сообщений. Обращает на себя внимание то, что чернилами от руки на карточке проставлена дата 18/3. 14. И главное в ней не число «пи», как могло показаться на первый взгляд, а то, что отправитель , видимо, совершил путешествие в прошлое, ровно на год, чтобы написать её. Или, как вариант, сотрудник аптеки сделал заказ и ровно год ждал, прежде чем отправить открытку на завод.
Действительно ноу-хау, говоря современным языком, неведомого нам скромного служащего (скорее, это была фрау служащая), занятого регистрацией корреспонденции, поступающей на химическую фабрику наследников Макса Яспера в саксонском городке Бернау (Chemische Fabrik von Max Jasper Nachfolger) — а вот эту пропечатанную синим цветом строку получателя на лицевой стороне пришлось читать по буковке, с лупой в руках. Название Bernau – написано крупно, карандашом.
Оборотная сторона открытки. В правом верхнем углу типографским способом напечатана почтовая марка достоинством 5 пфеннигов..
Калининградским краеведам наверняка покажется интересным овальный штамп отправителя: это аптека Adler («Орёл») из района Ponarth (Понарт), который мы знаем благодаря производившемуся там знаменитому кёнигсбергскому пиву. Более ста лет назад Понарт был пригородом, возможно, эта аптека вообще была единственной в округе (вероятно, аптека находилась на Бранденбургерштрассе, сейчас ул. Киевская. — admin), поэтому на штампе находим также слово Drogenhandlung — термин, обозначающий, что в данной аптеке производится продажа аптекарских, косметических и хозяйственных товаров, а также химикалий. Отсюда ясно, что связывает благопристойную аптеку в восточнопрусском Кёнигсберге и химическую фабрику за тридевять земель — приобретение товаров. Это подтверждает короткий, одной фразой, текст отправителя на обороте вверху, невыцветшими чернилами: По поручению аптеки… Чернила не выцвели, но разобрать удалось лишь пару слов, где самое первое Die Auftrag — поручение, заказ.
Почтовый штемпель, оригинальные штампы креативного секретаря дирекции фабрики и штампик в адресной части карточки, аптечный штамп-визитка, подталкивающий к поиску сегодняшнего коллекционера…. Книга времени раскрыла перед нами страничку из главы на тему штемпельного дела и для этого хватило лишь двух сторон давней кёнигсбергской карточки.
Надгробия являются предметом биографических, эпиграфических, геральдических и оружейных исследований и, в меньшей степени, литературно-исторических.
Погребение умерших в священных местах было обычной практикой с раннего Средневековья, несмотря на неоднократные запреты церкви. Это было выражением особого общения между живыми и умершими. Надгробия, то есть произведения из камня, металла или дерева, обработанные скульптурно, служили для сохранения памяти об умершем. Могильные знаки обычно обозначали место захоронения и часто также формировали крышку погребальной камеры в виде могильной плиты.
Хотя христианизация Пруссии началась в конце Х века, самый старый пример христианской гробницы, найденный здесь, датируется концом XII — первым десятилетием XIII вв. Речь идет о могильной плите из гранита, украшенной крестом, которая была обнаружена во время раскопок на месте первой церкви св. Николая в Данциге, переданной доминиканцам в 1227 году. И если эту плиту с крестом можно отнести к началу интересующего периода, то, в зависимости от принятых критериев, конец может приходиться на начало Реформации.
Средневековые гробницы в Пруссии рассматривались в описях и различных каталогах памятников искусства, таких как труды по памятникам архитектуры и искусства Восточной и Западной Пруссии авторства А. Бёттихера и Б. Шмида, в отдельных описаниях городов и зданий, в отчётах о сохранении памятников и археологических объектов, а также в общих и региональных исследованиях по истории искусства и архитектуры региона. В конце XIX и начале XX века наиболее важные группы погребальных памятников были обработаны с научной точки зрения, особенно памятники в Данциге, Торне, Фрауэнбурге и Кёнигсберге, а также в Мариенбурге.
Основной проблемой при работе с такой группой памятников является вопрос о соотношении между тем, что известно сегодня, и тем, что существовало изначально. Надгробия были и остаются особенно подверженными разрушению. Как изображения, так и надписи на могильных плитах всегда стирались посетителями церкви. Прогресс разрушения этих надгробных камней можно заметить, если сравнить, например, графическую документацию надгробий Доминиканского костёла и костёла св. Марии в Данциге, составленную в конце XIX века, с их современным состоянием, где почти не сохранилось ни одной надписи или герба. Однако состояние многих памятников было далеко не удовлетворительным даже в середине XIX века, о чём свидетельствуют надгробия собора в Мариенвердере, которые были вставлены в стены нефов и хора во время реставрационных работ в 1960-х годах.
Надгробные плиты в нефе собора Мариенвердера (сейчас Квидзын), 2007 г.
Другой причиной разрушения надгробий был обычай, практиковавшийся в течение долгого времени — особенно в современное время — использовать одну и ту же могилу разными поколениями. Уже в Средние века это привело к добавлению новых надписей и новых изображений на старые надгробия. Примером может служить данцигское надгробие неизвестной пары, которое было использовано гильдией торговцев для покрытия совместной могилы в церкви св. Марии.
Надгробия часто использовались не по назначению, в некоторых случаях даже в качестве алтарных камней. Вероятно, что были и обратные случаи. Могильная плита, испещрённая маленькими крестами и хранящаяся в церкви св. Иоанна в Данциге, была интерпретирована как алтарная плита. Если это действительно так, и плита была частью средневековой алтарной плиты, то изменение функции, безусловно, произошло после Реформации.
Практика разрушения надгробий на мелкие куски, которые затем использовались как напольные или тротуарные плиты в церквях или перед ними, практиковавшаяся даже в начале ХХ века, имела гораздо худшие последствия.
В 1239 году в Салерно (Италия) скончался Великий магистр Герман фон Зальца. Ближайшим орденским домом была Барлетта, где в часовне св. Фомы и был погребён магистр. До настоящего времени не сохранилось ни точного места погребения магистра, ни его надгробной плиты. Нет точных сведений где располагалась часовня, в которой был погребён магистр. По одной версии — часовня и орденский дом находились за пределами города и до настоящего времени не сохранились, как и место захоронения магистра.
По другой — это современная церковь св. Августина. Во время реконструкции и реставрации церкви в середине XVIII века её настоятель Фатебенфрателли распорядился использовать древние могильные камни, богатые надписями и благородными гербами, чтобы замостить ими площадь перед церковью. Таким образом, не исключено, что одна из плит на мостовой перед церковью это надгробная плита Великого магистра Тевтонского ордена Германа фон Зальца.
В Кульмзее небольшие части надгробия Великого магистра Тевтонского ордена Зигфрида фон Фойхтвангена были использованы в качестве ступеней между нефом и трансептом. Случалось также, что надгробия использовались в качестве сырья для обжига извести. Так были утрачены памятники из кирхи св. Николая в Эльбинге — проданы после разрушительного пожара 1777 года (Fuchs, 1821). Похожая судьба чуть позже постигла некоторые надгробия собора в Кёнигсберге. Бургомистр Теодор Готлиб фон Гиппель, посоветовавшись с государственным министерством, распорядился о «беспошлинной продаже» повреждённых надгробий, у которых больше не было владельца (Hagen, 1833).
Фрагменты надгробия в качестве ступеней в соборе Кульмзее.
Кроме того, структурные перестройки и реставрации, проведённые в рассматриваемых священных зданиях в новое время и в современную эпоху, способствовали уменьшению количества средневековых надгробий. О масштабах потерь можно судить, например, по сравнению списков надгробий в церкви св. Марии в Торне начала XVIII века и конца XIX века (Semrau, 1892). Редким и особенно ценным источником для исследования является поэтажный план церкви св. Марии в Данциге XVIII века, на котором отмечено расположение отдельных могил, а также несколько списков надгробий (Steinbucher) той же церкви (APG 300/MP 1235a; Sign. 10/354/0/342, 343. 34).
В большинстве случаев, однако, изменения в церковных гробницах проследить практически невозможно. Письменные источники, касающиеся Оливы, свидетельствуют о том, что там были готические надгробия. Однако из-за нескольких катастроф, постигших церковь — большой пожар в 1350 году, нападение гуситов в 1433 году и разорение солдатами в 1577 году на службе города Данциг, восставшего против польского короля Стефана Батория, — в Оливе не сохранилось ни одного средневекового надгробия.
Изменения пола собора Фрауэнбурга относительно хорошо документированы (Dittrich, 1913;1916). Оригинальный кирпичный пол XIV века был отремонтирован в 1480 году. В 1666 году каменная плитка была уложена в пресвитерии, а в 1673 году — в нефе. Предположительно, большое количество надгробий было переставлено в это время. Однако известно, не в последнюю очередь из завещаний, что каноников обычно хоронили рядом с их алтарями. В XVII веке было решено, что большое количество эпитафий и надгробий угрожает «прочности здания». В результате в 1682 году соборный капитул постановил, что новые эпитафии могут быть размещены в соборе только с согласия епископа. С 1720 года духовенство собора хоронили в общем склепе. В 1860-1861 годах, во время укладки новой напольной плитки компанией Верхан из Нойса, большинство надгробий были установлены в тех местах, где впоследствии были установлены скамьи. Несмотря на то, что была соблюдена особая осторожность, несколько плит раскололись на такое количество кусков, что, по мнению каменщиков, они больше не были пригодны для использования и поэтому были пущены на обжиг извести. Позднее, в 1923 году, пол был отремонтирован, а в 1982 году в связи с установкой центрального отопления некоторые надгробия пришлось переложить заново.
Количество надгробий уменьшилось, не в последнюю очередь из-за событий Второй мировой войны, в результате шесть из семи известных готических надгробий в Эльбинге были утрачены.Практически все надгробия собора Кёнигсберга были утрачены в ходе разрушения собора в ходе войны и последующих лет.
До недавнего времени крепление могильных плит к стенам церкви было широко распространенным методом защиты изображений на плитах от разрушения. Предпочтительным методом сохранения памятников является повторная установка отреставрированных надгробий в пол, часто не на первоначальном месте, а в месте, определенном архитектором интерьера. Лапидарий церкви св. Маттеуса в Пройссиш Старгарде или две данцигские церкви св. Иоанна и св. Петра и Павла могут служить примерами такой процедуры. Полезность таких процедур может быть под большим вопросом, поскольку панели теперь снова подвергаются периодическому наступанию на них прихожанами.
Надгробия членов Тевтонского ордена
До строительства часовни св. Анны в Мариенбурге у ордена не было постоянного места захоронения для своих членов в Пруссии. Так ландмейстеры были похоронены в различных церквах Пруссии, и по этой причине же неизвестно последнего места упокоения большинства из них. По всей вероятности, в самый ранний период в соборе Кульмзее была предпринята попытка создания центрального некрополя для ландмейстеров. Для магистров хоть и создали в резиденции общую усыпальницу, тем не менее захоронены они также и в других местах. В других случаях, о которых известно фрагментарно, и почти исключительно в отношении замков комтурии, расположенных в городах, братьев обычно хоронили в приходских церквах, над которыми орден имел право патронажа, или в госпитальных церквах.
Великие магистры
Большинство великих магистров Тевтонского ордена нашли свое последнее пристанище в соборных церквах Пруссии. Собор в Кульмзее, Мариенвердер и Кёнигсберг были местом последнего упокоения верховных руководителей Ордена.
5 марта 1311 года в Мариенбурге скончался Великий магистр Ордена Зигфрид фон Фейхтванген. В 1309 год он перенёс столицу Ордена из Венеции в Мариенбург и соответственно был первым магистром Ордена, скончавшимся в Пруссии. Но погребён он был не в новой столице, а в одном из старейших соборов Пруссии, кафедральном соборе Кульмского епископата — соборе Святой Троицы в Кульмзее. «В тот год (1311), в III ноны марта, брат Зигфрид фон Фейхтванген, великий магистр ордена дома Тевтонского, умер в капитуле в Мариенбурге и был погребен в Кульмензее, в соборной церкви» (SRP 1, 176)
Ступени из фрагментов надгробия Зигфрида фон Фейхтвангена, соборр Кульмзее.
Точное место его захоронения в соборе неизвестно, однако до настоящего времени сохранились фрагменты надгробной плиты магистра, которые используются как ступени в капеллу блаженной Ютты Зангерхаузенской (ок. 1200 — 1260), покровительницы Пруссии, похороненной также в соборе Кульмзее. Предположительно рядом с блаженной Юттой в правом нефе собора и был погребён магистр фон Фейхтванген.
Щит магистра Карла фон Трира.
Преемник Зигфрида фон Фейхтвангена, Карл фон Трир, в ходе внутренних противоречий, был вынужден покинуть Пруссию и последние годы его руководства Орденом прошли в Империи. В 1324 году он нашел свое последнее пристанище в орденской часовне в своем родном городе Трире (Niess, 1992).
Следующий магистр, Вернер фон Орсельн, убитый в Мариенбурге 18 ноября 1330 года, был похоронен в соборе в Мариенвердере — «Когда же тело магистра было со слезами и рыданиями благоговейно и торжественно, как подобало, погребено в Мариенвердере в кафедральной церкви… » (SRP 5, 611). Вероятно, это было связано с необходимостью быстро прекратить спекуляции после шокирующего для самого Ордена, негативного для его имиджа и репутации убийства, совершённого братом Иоганном фон Эндорфом.
В соборе на Кнайпхофе был погребён магистр Лютер фон Брауншвейг, который и поспособствовал строительству собора и завещал его похоронить там. Точное место захоронения его неизвестно. Исследователь Конрад Штайнбрехт выдвигает предположение, что изначально магистра, как основателя собора, похоронили за алтарём в пресвитерии (Steinbrecht, 1916). Место его погребения было накрыто надгробием из готландского известняка. В начале 1830-х гг. у эпитафии канцлера Иоганна фон Коспота была обнаружена надгробная плита магистра Лютера. У плиты отсутствовала нижняя часть, готические буквы стёрлись со временем, однако благодаря гипсовым слепкам удалось восстановить текст на ней.
FRATER . LUThERVS . FILIUS . DUCIs / . DE . BRUNKSWIK . MAGISTER . GENERALIS . hOSPITALIS SANCTE / (MARIE · DOMUS . ThEUTONICOR . PREFU) / IT . ANNIS . IIII . OBIIT . ANNO . DOMINI . MCCC XXXV . XIIII . KAL . MAII .
Брат Лютер, сын герцога Брауншвейга, магистр великий госпиталя Пресвятой (Марии ордена Тевтонского правил) 4 года, умер в год Господень 1335 14 календы мая.
Прорисовка надгробной плиты Лютера фон Брауншвейга. Штайнбрехт, 1916 г.
Однако уже тогда (1830-е гг.) в южной стене высокого хора собора существовала ниша с якобы захороненными останками Великого магистра. В этой нише была расположена лежащая фигура Лютера фон Брауншвейга. Предположительно фигура была создана в XVI веке кёнигсбергским мастером. Фигура магистра была выполнена из липы и окрашена — красная туника и шапочка-таблетка, голубая подушка и белый орденский плащ с чёрным крестом. Отсутствовали руки и ноги, которые были созданы в Мариенбурге и добавлены во время реставрации в начале ХХ века.
Ниша с фигурой Лютера фон Брауншвейга в соборе Кёнигсберга.
В нише была эпитафия, сначала простым шрифтом, потом заменили на готический:
Hic Conduntur Ossa Conditoris Templi Cathedralis Luderi Ducis Braunsvicensis
Здесь погребены кости основателя кафедрального собора Лютера, герцога Брауншвейгского, великого магистра Тевтонского ордена, умершего в 1335.
После реставрации в стене рядом с нишей появилась надгробная плита замландского епископа Генриха II Кувала.
Надгробная плита епископа Кувала.
Генрих II Кувал (Кубал) был епископом Самбийского диоцеза с 1386 по 1395 год. Скончался 28 августа 1397 года, похоронен был в высоком хоре собора Кёнигсберга. Большинство епископов Замланда были погребены в cоборе, однако до наших дней сохранилась лишь (условно) надгробная плита епископа Кувала. Латинская надпись на его плите гласила:
Ter . lege . C . prius . M . supra . XC volvito . septem / Augustin . festo . cubal . obitus . memor . esto . octavi sambe . presulis . ecclesie
Трижды считай сто, а сначала – тысячу, после же – девяносто, прибавь еще семь, в праздник Августина помни о кончине восьмого предстоятеля церкви Самбии.
На его надгробной плите было два изображения. По одной версии — это епископ в молодости и старости, по другой — это надгробная плита сразу двух епископов — Генриха II Кубала и его приемника Генриха III Зеефельда. Плита располагалась у стены разрушенного собора до начала 1990-х годов. В настоящее время предположительно находится в фондах КОИХМ.
Но основным некрополем была часовня св. Анны в замке Мариенбург. Там были похоронены 10 Великих магистров. Однако неизвестно, все ли они были удостоены могильных плит. До наших дней сохранились только надгробные плиты — Дитриха фон Альтенбурга, Генриха Дуземера и Генриха фон Плауэна.
Капелла святой Анны в замке Мариенбург и сохранившиеся надгробные плиты магистров.
Рифмованная надпись маюскулом на могильной плите Дитриха фон Альтенбурга, похожей на плиту Лютера фон Брауншвейга, гласит:
+ DO . UNSERS . hEREN . XPI . IAR . WAS . M . D / RI . C . XLI . GAR . DO . STARB . D . MEIST . SINE . RICh . VON . ALDENBURC . BRUDER / DITERICh . hIE . LEGIN . DIE . MEISTERE / BEGRABEN . DER . VON . ALDENBURC . hAT . ANGEHABEN . AMEN .
Господа нашего Христа был год 1341. Умер магистр фон Альденбург, брат Дитрих. Здесь покоятся магистры начиная с Альденбурга. Аминь.
Штайнбрехт предполагает, что автором текста на плите мог быть брат-капеллан и орденский летописец Николай фон Ерошин, автор рифмованной «Хроники земли Прусской» (Steinbrecht, 92). В тоже время в тексте содержится ссылка на преемников магистра. И можно предположить, что гробница Дитриха фон Альтенбурга была создана как минимум после смерти Генриха Дуземера, 12 лет спустя, так как он индивидуально почитается на надгробной плите (von Quast, 1851).
Прорисовка надгробной плиты Дитриха фон Альтенбурга. Штайнбрехт, 1916 г.
Неизвестно точно является ли это символической гробницей или надгробной плитой. Те же сомнения относятся и к плите Генриха фон Плауэна. Могильная плита Дитриха фон Альтенбурга, расположенная между могилами Дуземера и Плауэна, закрывает глубокую полость, предположительно коллективное захоронение Великих магистров, похороненных в Мариенбурге. К примеру, епископы Помезании (собор Мариенвердер) и Кульма (собор Кульмзее) также были похоронены в коллективных гробницах. Обстоятельства захоронений в часовне св. Анны доподлинно неизвестны. К сожалению, нет достаточных свидетельств об изменениях первоначального состояния, которые произошли здесь как в современное время, так и особенно во время реставрационных работ XIX — начала XX веков. Неизвестно даже их первоначальное размещение в часовне и были ли на самом деле могилы под надгробными плитами Плауэна и Дуземера.
Предположительно надгробная плита Лудольфа фон Кёнига в соборе Мариенвердера.
Великий магистр Лудольф Кёниг оставил свою должность в 1345 году из-за продолжительной депрессии и душевного недуга. Он получил должность комтура в Энгельсбурге, где и скончался в 1348 году. Погребён был в Мариенвердере, в крипте собора. В настоящее время в пресвитерии собора висит надгробная плита, которая исследователями идентифицируется как плита Лудольфа Кёнига. Латинская надпись по периметру плиты и в кресте гласит:
(Creator . omnium . rerum . deus . qui .) me . d[e] . limo . terre . plasmasti . et . mi[r]abiliter e[t] . p[ro]p[ri]o . sa[n]gvine . redemisti . corpus . q[ue] . meu[m] . licet . modo . putrescat . (de . sepulcro . facies) . in . die iudicii . resuscita[r]i . et . ad . dext[r]a . colloca[r]i . et . vivere . fili . dei . mis . mei
Господь, Создатель всего, сотворивший меня из праха земного и чудесным образом искупивший меня Своей Кровью, сделай так, чтобы тело мое, сотворенное по Образу Твоему, восстало из могилы в день Страшного суда и снова облеклось в плоть и ожило. Сын Божий, помилуй меня.
Следующий магистр Генрих Дуземер также оставил свою должность в конце 1351 года из-за ухудшения здоровья. В 1352 году он перебрался в замок Братиан, где и скончался в 1353 году. Похоронен был в усыпальнице великих магистров в часовне св. Анны замка Мариенбург. Как упоминалось выше в часовне сохранилась его надгробная плита. Прямоугольная плита с изображением покойного, стоящего в остроконечной арке с маскароном, первоначально считалась плитой магистра Винриха фон Книпроде (Voigt, 1824). Магистр облачён в мантию с крестом на левом плече. Правая рука покойного положена на сердце, а левая поддерживает щит с крестом и мечом, помещённым за ним. Лицо обрамляют пышные, слегка волнистые волосы и подстриженная борода. В верхних углах над аркой очертания пары ангелов. Выше — неразборчивые остатки минускульной надписи. По периметру рифмованная надпись маюскулом:
(DO) UNSERS hERR IAR WAS . LOVF M (… / …) C LDR I ICZ · / V hOUF BEGRABEN WART ALhIE / DI LICH DES [Hoemeister Hinerich]
Господа нашего был год 1(353). Здесь погребено тело (Великого магистра Генриха).
Неразборчивые очертания изображения усопшего и ангелов, а также надписи были отмечены Фойгтом, а затем Виттом (Voigt, 1824; Witt, 1854). Первые работы по сохранению были проведены в 1821-1824 гг. В 1885 г. недостающие углы были восполнены цементными заплатами. Плита была вновь сильно повреждена в 1945 г. при обрушении свода часовни. В результате изображение на плите практически полностью повреждено и неразборчиво.
Прорисовка надгробной плиты Генриха Дуземера. Штайнбрехт, 1916 г.
Последующие магистры Ордена от Винриха фон Книпроде до павшего в Грюнвальдской битве Ульриха фон Юнгингена были захоронены в часовне св. Анны. Однако никаких надгробий, эпитафий и иных материальных свидетельств их погребения там не сохранилось.
Отображением событий Грюнвальдского сражения можно считать фреску на западной стене капеллы св. Анны. Работу на ней начал Генрих Шапер и завершена она была уже после его смерти Фридрихом Швартингом в 1914 г. Картина была посвящена орденским рыцарям, павшим в Грюнвальдской битве — покровитель европейского рыцарства св. Георгий передал тевтонских сановников во главе с магистром Ульрихом фон Юнгингеном на попечение Марии с Младенцем.
Эффигия Конрада фон Тюрингена в соборе Марбурга.
У стены с фреской в роли кенотафа павших рыцарей располагалась копия эффигии магистра Конрада фон Тюрингена, установленная в период реставрации в начале XX в.
Эффигия великого магистра Конрада фон Тюрингена расположена в кирхе св. Елизаветы в Марбурге, где он и был захоронен в 1240 году. Великий магистр изображен в орденском одеянии с плетью в правой руке, что символизирует духовное перерождение и акт покаяния. В ногах изображены два герба — Орденский крест и личный герб Конрада «тюрингский лев».
Поскольку не сохранилось никаких прижизненных изображений его предшественников на посту магистра, надгробие Конрада фон Тюрингена является самым ранним портретом одного из магистров Ордена.
Третья плита, располагающаяся в настоящее время в часовне св. Анны, принадлежит магистру Генриху фон Плауэну. Спаситель Ордена и защитник Мариенбурга, он стал магистром в 1410 году, но затем был смещён с поста и в 1414 году отрёкся от должности магистра. С 1414 по 1424 год бывший магистр фон Плауэн провёл в заключении, после чего последние годы провёл в замке Лохштедт. Скончался магистр в 1429 году. А вот дальше начинается интересное. Раскопки, проведённые в 2006-2008 годах в крипте собора Мариенвердера, выявили, что третьим магистром, погребённым там, был Генрих фон Плауэн (Grupa/Kozłowski, 2009). В тоже время надгробная плита фон Плауэна располагалась в часовне св. Анны, как минимум с XIX века. Неизвестно точно, с XV века ли она находилась в часовне или была перенесена туда позже из крипты собора Мариенвердера.
Прорисовка надгробной плиты Генриха фон Плауэна. Штайнбрехт, 1916 г.
Плита фон Плауэна с утратами и трещинами, в четырех углах были круглые розетки с металлическими аппликациями, возможно, с символами евангелистов, надпись минускульным готическим шрифтом.
In . der . Iar · / czal . xpi . M . cccc . xxix . do . starp . der / erwi(rdige] / . bruder (…) heinrich . van . plawen .
В 1429 году умер брат Генрих фон Плауэн.
Три последующих магистра — Михаэль Кюхмайстер фон Штернберг, Пауль фон Русдорф и Конрад фон Эрлихсхаузен, — были также погребены в часовне св. Анны. Двоюродный брат последнего, Людвиг фон Эрлихсхаузен, будучи магистром, покинул заложенный наёмникам в ходе Тринадцатилетней войны Мариенбург, и перебрался в Кёнигсберг, где скончался в 1467 году. Погребён магистр был в крипте собора Кёнигсберга, расположенной под высоким хором.
Хор Кёнисбергского собора, середина XIX века.
Последующие четыре магистра были также погребены в крипте кёнигсбергского собора. Ни одной надгробной плиты от этих захоронений не сохранилось, а вероятно, и не было.
Крипта располагалась под высоким хором собора. В крипте было пять камер с довольно низкими сводами. Самая северная камера была замурована навечно в 1809 году. В ней, по преданию, покоятся останки великих магистров Эрлихсхаузена, Ройса фон Плауэна, Рихтенберга, Ветцхаузена, Тиффена, а также пяти отпрысков от первого брака герцога Альбрехта, герцогини Доротеи, самого герцога Альбрехта, герцогиня Анна Мария, два сына герцога Альбрехта Фридриха, умершие детьми, графиня Елизавета Бранденбургская, жена маркграфа Георга Фридриха, и слепорожденная дочь Елизавета от второго брака герцога Альбрехта. Гробы датируются 1467-1596 гг. и вряд ли сохранились в хорошем состоянии. Предположительно, во время французской оккупации, они были разграблены и находились в таком запущенном состоянии, что их решено было замуровать, чтобы навсегда скрыть от посторонних глаз. В среднем склепе, прямо под эпитафией герцога Альбрехта, находился большой оловянный гроб с останками маркграфа Иоанна Сигизмунда Бранденбургского, сына курфюрста Иоанна Георга. Он умер, будучи правителем герцогства Клеве в 1640 году, и был перенесен сюда и похоронен в соборе Кёнигсберга в 1642 году (Dethlefsen, 1912). После реставрации собора в начале ХХ века этот гроб был выставлен в нижнем хоре, а крипта окончательно закрыта.
Портрет Фридриха Саксонского из собора Кёнигсберга.
Среди надгробий и эпитафий высокого хора находились и фигурные портреты в натуральную величину шести магистров, живших в Кёнигсберге. Это Людвиг фон Эрлихсхаузен, Генрих Ройс фон Плауэн, Генрих Реффле фон Рихтенбертг, Мартин Трухзес фон Ветцхаузен, Иоганн фон Тиффен и Фридрих Саксонский. Рисунки созданы были до 1595 г., поскольку в это время Хенненберг поручил Каспару Фельбингеру сделать с них гравюры на дереве, которые тот включил в свой труд по истории Пруссии.
Предположение о том, что каждая картина всегда выполнялась по заказу непосредственного преемника на посту, скорее всего, неверно. По крайней мере, первые пять настолько явно выдают одну и ту же руку, что объяснить это родство лишь стилем разных художников не представляется возможным. Даже путем одной только перекраски, как это сделал Лёшин в 1833 году при реставрации собора, это сходство не было внесено в картины, которые первоначально имели разный характер. Остается только предположить, что все эти пять картин были заказаны сразу Великим магистром, герцогом Саксонским. Изображение самого герцога, безусловно, самое значительное в серии, является хорошей работой, принадлежащей к виттенбергской школе, созданной при Альбрехте Прусском. Примечательно, что только этот герцог изображен с поднятым мечом. Опущенный меч его предшественников означал их зависимость от Польши. Фридрих не давал этой феодальной присяги, и поэтому поднятый меч достался ему.
Предпоследний магистр Ордена Фридрих Саксонский до своего избрания не был членом Ордена, в 1498 году орденское посольство предложило ему занять должность магистра. В 1507 году он покинул Пруссию и перебрался в Европу, с целью поиска союзников и помощи в борьбе с Польшей. В 1510 году он скончался в Рохлице и был погребён в Мейсенском соборе. Его надгробие в княжеской капелле Мейсенского собора сохранилось до наших дней. Хотя его фигура и черты лица несколько идеализированы, в целом изображение схоже с известными прижизненными изображениями магистра.
Прорисовка надгробной плиты Фридриха Саксонского.
Известно несколько изображений магистра Фридриха Саксонского. Один прижизненный портрет магистра располагался на северной стене высокого хора собора Кёнигсберга, в окружении других портретов «кёнигсбергских магистров». Так ниже и левее висел портрет Людвига фон Эрлисхаузена.
Этот портрет взял за основу гравер Каспар Фельбингер, создававший портреты магистров для книги Хенненберга (1595). В целом полностью повторив детали — поза, щит-картуш, меч, головной убор и шлем, — он почему-то добавил усы безусому Фридриху. А вот в книге Харткноха 1684 года портрет Фридриха уже полностью выдуманный, хотя и явно срисован с работы Фельбингера.
Другое прижизненное изображение магистра — камерный портрет, точнее копия, Кранаха— младшего с несохранившегося саксонского портрета. Изображение внешности магистра практически повторяет кёнигсбергский портрет. Сохранившаяся копия создана уже после смерти магистра в 1578-1580 гг.
Надпись на надгробной плите Фридриха Саксонского гласит:
Nach xpi [Christi] gepurtt . M.CCCCC . vnd . X . iar . Am XIV tag | des monats decembris ist zu Rochlitz mit tod | v<or>schaiden der hochwirdig durchlauchtig vnd hochgeporrn furst vn<d> herr herr Friedrich teunsches ordennß | hohemaister coadiutor der Ertzpischofflichen kirc |hen zu magdeburg herzog zu sachxen lanttgraff | In turingen vn<d> marggraff zu meysse<n> . des selle got gnedig vn<d> barmherzig sey . des leychnam hy begraben ligt +
В год от Рождества Христова 1510. В 14-й день месяца декабря в Рохлице смертью сражен досточтимый светлейший и высокородный князь и владыка господин Фридрих Тевтонского ордена верховный магистр, коадъютор кафедрального собора в Магдебурге, герцог Саксонский, ландграф Тюрингский и маркграф Мейсенский. Да будет Господь милостив и милосерден к его душе. Тело его покоится здесь.
Последний магистр Ордена Альбрехт фон Бранденбург также был погребён в соборе Кёнигсберга, но уже как светский правитель, герцог Пруссии. Ему, его первой супруге и пятерым детям была посвящена тумба-надгробие в центре высокого хора. Отдельно ему была посвящена огромная эпитафия на восточной стене высокого хора, выполненная фламандским скульптором Корнелисом Флорисом.
Эпитафия Альбрехта Бранденбургского в соборе Кёнигсберга.
Ландмейстеры, великие управляющие и другие орденские сановники
Вероятно некрополь орденских сановников создавался в соборе Кульмзее, что подтверждается документом Великого магистра Михаэля Кюхмейстера от 1419 года. Он утвердил в соборе лампаду с вечным огнем, горящую для упокоения душ погребенных там братьев. Огонь должен был гореть в часовне Святого Иоанна, где покоились орденские рыцари (UBC 1 411-2). Неизвестно, где могла находиться эта часовня, высказываются предположения, что это был склеп (Mroczko, 1980).
В 1263 году в Кульмзее был похоронен ландмейстер Хельмерих фон Вюрцбург, павший в битве с натангами, а в 1300 году — Людвиг фон Шиппен (SRP 1 102, 165; Dorna, 2012). Остатки надгробия другого прусского ландмейстера, Конрада Сака, скончавшегося в 1308 году, были найдены в соборе Кульмзее и описаны Фердинандом фон Квастом (von Quast, 1850). К концу XIX века надгробие не сохранилось, но трудночитаемая надпись на остатках плиты гласила (Schmid, 1935):
… EODSI . R … BIIT . FRAT … CVN … SACCVS . PRECEPTOR . P …
О захоронениях братьев, занимавших должности великих управляющих, известно немного. К этим должностям относятся: верховный маршал, великий комтур, верховный госпитальер, верховный интендант и казначей.
Известно, что из верховных маршалов на своей должности и своей смертью умер лишь Зигфрид фон Данфельд в 1360 году — «Затем брат Зигфрид, маршал, который очень вознёс орден, муж великой решительности, набожности и благородной жизни, окончил дни свои в день святого Георгия» (SRP 2 523-4). Место его погребения не указывается, но можно предположить, что это была одна из церквей Кёнигсберга, который был резиденцией маршала.
Следующий маршал Хеннинг Шиндекопф пал в битве при Рудау в 1370 году, получив смертельное ранение копьём в лицо. Умер маршал по дороге в Кёнигсберг, в районе Кведнау, у трактира Матцкален. По одной из версий он был и похоронен в кирхе Кведнау. На самом деле маршал был погребён в кирхе Марии Магдалины, которая располагалась за Кёнигсбергским замком (Stein, 1730; Bötticher, 1897). В начале XVIII века там были найдены останки человека с медальоном-амулетом, содержавшим буквы Б и Х — предположительно «брат Хеннинг». Однако исследователями он относится ко времени минимум на 100 лет позже смерти Шиндекопфа (Vossberg, 1843).
В битве при Рудау, согласно хроникам, помимо маршала Шиндекопфа пало 26 орденских братьев. Среди них — комтур Бранденбурга Куно фон Хаттенштайн, хаускомтур Бранденбурга Хайнрих фон Стокхайм и комтур Редена Петцольд фон Корвиц. Место их захоронения неизвестно. Также в битве погиб один из рыцарей-гостей ордена Арнольд фон Лорех.
И ещё один маршал, павший на поле боя, Фридрих фон Валленрод, погибший в Грюнвальдском сражении. Место его погребения неизвестно. Часть павших в битве была захоронена на поле боя, часть в Остероде, и часть опознанных, вместе с магистром, были доставлены в Мариенбург и погребены в замке.
Надгробие великого комтура Куно фон Либенштайна в приходской церкви св. Фомы в Ноймарке единственное из надгробий великих управляющих, сохранившееся до наших дней. Он оставил должность великого комтура в 1387 году и закончил свои дни фогтом Братиана в 1392 году (Heckmann, 2014). Действительно уникальное надгробие Куно фон Либенштайна заслуживает особого описания и ему посвящены отдельные исследования (Nickel, 1955; Wróblewska, 1961).
Плита размером 2,50 х 1,40 метров установлена в западной стене церкви. Поверхность состоит из 11 прямоугольных латунных листов разного размера. Фон панели, отделенный от надписи узкой полоской цветочной нити, покрыт тонкой мелкой гравированной сеткой. Четыре угла надписи украшены медальонами с изображением фигур евангелистов с цветочным мотивом. В центре панели изображен рыцарь Ордена в боевом облачении, попирающий льва и окруженный девятью ангелами с распростертыми крыльями, часть которых с семейными гербами фон Либенштайна.
Надгробная плита Куно фон Либенштайна.
Латинская надпись минускулом гласит:
Hic . iacet . dominus . kune / de libensteen . qui . fuit . advocatus . in bratian . qui . obiit . a / nno . domini . M . CCC XCI . in . / feria . quinta . octo . dies . post . jestum . santi . borchardi ame.
Здесь лежит господин Куно де Либенштайн, который был фогтом в Братиане, который умер в 1391 году на четвёртый день после дня Святого Бурхарда. Аминь.
Великий комтур Куно фон Лихтенштайн также погиб в Грюнвальдской битве и место его погребения, как и маршала фон Валленрода, неизвестно.
Из верховных госпитальеров (и комтуров Эльбинга по совместительству) на своей должности скончалось несколько человек. Однако сведения о погребении известны лишь об Ортлуфе фон Трире, оставившего должность в 1371 году. Надгробие скончавшегося в 1377 году фон Трира располагалось в церкви эльбингского госпиталя св. Духа. Латинская надпись маюскулом на плите гласила:
ANNO . DNI . M . CCC . LXXUII . DIE / MARCI . EWAGELICTE + DNS . ORTOLFUS . DETRI / RE . ET (…) XXIII . ANNOS / CONMEND(ATOR . DE .) ELBING . ORATE . PRO . EO .
В год Господа нашего 1377, в день святого Марка Евангелиста, умер Ортлуф из Трира, и … 23 года комтур Эльбинга. Молите Бога о нем.
Прорисовка надгробной плиты Ортлуфа фон Трира.
Место для погребения выбрано не случайно. Поскольку в замке Эльбинг не было погребальной часовни как в Мариенбурге, местом для захоронения была выбрана госпитальная церковь, находящаяся в подчинении верховного госпитальера. В 1933 году удалось поднять камень и установить его снаружи перед южной стеной церкви (Schmid, 1936).
О захоронениях и надгробных плитах братьев, занимавших должность верховного интенданта (и комтура Христбурга по совместительству) сведений никаких нет. Точно также нет сведений и о братьях, занимавших должность казначея. При этом из умерших в этих должностях братьев известны двое — Альбрехт фон Шварцбург и Томас фон Мерхайм, погибшие в Грюнвальдском сражении.
В нижнем замке Мариенбурга в церкви св. Лаврентия был погребён брат-рыцарь Дитрих фон Логендорф, дипломат и советник магистра, скончавшийся в 1424 году.Надпись минускульным письмом на его гербовом надгробие гласит:
In . der . iarczal unsers hern . / M . CCCC . IIIIxx verestarb . der . hervirdige / . unde strenge . Diherich . van . / logendorff + ritterhibegraben . bitten . got . vor . en +
В год Господа нашего 1424 умер великолепный и строгий рыцарь Дитрих фон Логендорф. Прошу, молитесь о нём.
Его геральдическая надгробная плита в стене церкви сохранилась до наших дней (Dobry, 2005).
Надгробная плита Дитриха фон Логендорфа в церкви св. Лаврентия, замок Мариенбург.
Известно, что в большинстве случаев братьев из комтурств обычно хоронили в городских приходских церквах, над которыми Орден имел право патронажа, или церквах госпиталей и монастырей. В то же время это могли быть и церкви других монашеских орденов. С другой стороны, точно неизвестно, где хоронили после смерти братьев из замков, расположенных за пределами городских территорий.
Средневековые источники также позволяют подробно рассмотреть захоронение орденских братьев из замка Торн. Согласно документу, изданному 14 октября 1346 года, великий магистр Генрих Дуземер наделил приходскую церковь в Старом Торне тремя окрестными деревнями. На приходском священнике и клирике лежала, среди прочего, обязанность молиться за многочисленных тевтонских братьев, покоящихся в этом храме (PUB 4, 75). Захоронения там, вероятно, образовались в период с середины XIV по середину XV веков, пока там существовал орденский дом, который в последующем переместился в Торн (Jasiński, 1981).
В документе от 12 сентября 1415 года великий магистр Михаэль Кюхмайстер выражает свое согласие на слияние бенедиктинского монастыря с больницей Святого Духа в Торне. Есть информация о том, что в последней издавна хоронили братьев Ордена (UBC 1, 490). От 17 ноября 1451 года дошёл документ епископа Кульмского Яна Маргенау, на основании которого он представил Андрею, капеллану комтура Торна, нового викария в церкви Святого Духа в этом городе (APT, Kat. I, nr 1293). Этот священнослужитель, вероятно, должен был совершать молебен для орденских братьев из замка Торн, похороненных в этой церкви.
Есть сведения от 1413 года, что тевтонские братья похоронены также в августинском монастыре в Хойнице (Observationes nonnullae…, 1910).
Комтур Данцига Давид фон Каммерштайн, скончавшийся в 1321 году, был похоронен перед входом в зал капитула цистерцианского монастыря в Оливе (Kronika oliwska, s.93). Позже орден использовал часовню в хоре доминиканского монастыря в Данциге в качестве места захоронения братьев Ордена. Письмом от 27 июля 1446 года приор Генрих Мюнбеке, Паувель Крузе, Герман Триппенмахер и другие братья доминиканского монастыря Святого Николая в Данциге разрешают светскому священнику, по просьбе магистра Конрада фон Эрлихсхаузена, проводить ежедневные мессы для братьев Ордена на их традиционном месте захоронения — в часовне доминиканского монастыря (GStA PK, XX. HA, Perg.-Urkk., Schieblade LIV, Nr. 23a). Ещё в начале лета 1446 года орденский чиновник, ведающий таможенными сборами и пошлинами в Данциге (Pfundmeister) Винрих фон Манштедт учредил мессу за упокой усопших братьев Ордена, совершаемую у алтаря в погребальной часовне. Также фон Манштедт учредил должность для священника-мирянина, которому он определил ежегодную плату в 9 марок. 10 июля магистр Конрад фон Эрлихсхаузен утвердил это учреждение и договорился с доминиканцами, что ежедневно в часовне будет совершаться утренняя месса светским священником и 4 раза в год бдение и утренняя месса доминиканцами. В письме от 27 июля 1446 года доминиканцы по просьбе Великого магистра обязались предоставить священника, который каждое утро служил бы мессу в часовне, у хора монастырского церкви, где находилась усыпальница братьев. В 1466 году часовня перешла в ведение братства св. Христофора Артурова двора в Данциге. До настоящего времени сохранилось геральдическое надгробие неизвестного Каспара фон Вульфштейна, умершего 13 декабря 1425 года, расположенное в полу доминиканской церкви (Engel/Hanstein, 1893).
Перед алтарем приходской церкви Святого Варфоломея в Пройссиш-Холланд находилось надгробие комтура Пройссиш-Холланда (Stein, 1730). Несохранившееся надгробие относится к концу XV — началу XVI веков, когда пфлегерство Пройссиш-Холланд стало комтурством.
Плита Гюнтера фон Хоэнштайна, комтура Бранденбурга, скончавшегося в 1380 году, располагалась в приходской церкви Бранденбурга. Вполне разборчивая надпись минускулом гласила:
+ xpi . tciii . iar . vnd . lx . vorw / ar . maria . magdalenen . tag . g…nth d be / tot . lach . von . hoensteyn . d . m / ilde sich alher . mein . bilde . seh . uf . hohi . begr / abe . got . myse . dy . sele . h / aben .
Прорисовка надгробной плиты Гюнтера фон Хоэнштайна. Штайнбрехт, 1888 г.
Орденский хронист Николай фон Ерошин, создававший свою хронику в 1-й половине XIV века, упоминает об одном брате-рыцаре Генрихе фон Бондорфе, погибшем в 1330 году при осаде крепости в Вышогруде и похороненном в цистерцианском монастыре в Кульме (SRP I, s.618).
Предполагалось, что рядовых членов Ордена хоронили на территории замковых форбургов или рядом. Это неверное предположение было основано на найденных во внешнем форбурге замка Данциг пяти надгробиях — три из них без каких-либо украшений, а два украшены крестом (Azzola, 1992; Dobry, 2005). Однако подобные находки отсутствуют в других замках и предположение не подтверждается археологическими изысканиями. В то же время территория восточного пархама высокого замка Мариенбург, к югу от часовни св. Анны, в орденский период использовалась в качестве кладбища (Dobry, 2005; Józwiak/Trupinda, 2007).
Захоронения иностранцев и гостей Ордена в Пруссии
Из многочисленных соборов и церквей Пруссии собор в Кёнигсберге был важным некрополем, где хоронили в основном светских гостей Ордена — участников экспедиций в Литву. Согласно Детлефсену, три неполные могильные плиты, первоначально с металлическими вставками, в нижнем хоре собора Кёнигсберга были надгробиями рыцарей Ордена. Однако нельзя исключать, что это были гости Ордена, погибшие во время походов против литовцев или умершие в Пруссии.
Фламандский дипломат и путешественник Жильбер де Ланнуа видел в 1413 году в Кёнигсберге «гербы … со времен прусских путешествий» (de Lannoy, 1840). Вероятно, он упоминает о гербовых мемориальных щитах, либо же гербовых табличках, вывешиваемых гостями Ордена в память о походе, из которых до наших дней ничего не сохранилось.
Мемориальные таблички, вывешиваемые в память о погребённых в соборе гостях Ордена, порой фигурируют в английских геральдических процессах конца XIV века. Так с 1386 по 1389 в Англии проходил геральдический судебный процесс между Ричардом Скрупом и Робертом Гросвенором. Причиной стало то, что они используют один и тот же герб. В ходе разбирательства были заслушаны более четырёхсот свидетелей, среди которых был и Джеффри Чосер. Девять рыцарей, свидетельствовали в пользу Скрупа о том, что во время их путешествий в Пруссию они видели в соборе Кёнигсберга надгробную геральдическую табличку с изображением герба Скрупа. Дело в том, что в соборе был похоронен родственник Ричарда Скрупа сэр Джеффри Скруп из Мэшема. Он погиб в ходе очередного орденского похода в 1363 году во время осады Велун или Пистен (тут свидетельства расходятся). Заявление рыцаря Генриха де Феррера, 19 октября 1386 года: «Упомянутый сэр Джеффри был в Пруссии в гербовой тунике и в Литве под замком под названием Пискре он умер, и его тело было привезено обратно в Пруссию и было похоронено в этом самой тунике в соборе Кёнигсберга, а его герб установлен на мемориальной табличке перед алтарем». Суд вынес в итоге решение в пользу Скрупа и король Ричард II в 1390 году это решение утвердил. В процессе Грея против Гастингса 1401-1410 годов показания давал сэр Томас Эрпингем — во время его поездки в Пруссию с графом Дерби в 1390 году, он видел герб сэра Хью Гастингса в соборе Кёнигсберга.
Профессор Паравичини в своей работе по истории литовских походов указывает нескольких гостей Ордена, захороненных в Кёнигсберге. Среди них — французский рыцарь Жак де Нёвиль, оруженосец Ханс фон Скелинген из Австрии и оруженосец Жерар де Бурбон-Ланси, погибшие в феврале-марте 1344 года, также благородный слуга Жана де Блуа Филипп Виллемсц, погибший в феврале 1364 года. Рыцарь сэр Джон Лоудхэм утонул в августе 1390 года при переправе через Вилию, был доставлен в Кёнигсберг и погребён там (Paravicini, 1995).
На южной стене так называемой мирской церкви собора Кёнигсберга были расположены три мемориальных щита капитанов наёмников Ордена, погибших в ходе «войны всадников» 1519-1521 годов. Принадлежали эпитафии-щиты Зигмунду фон Зихау, Филиппу фон Гревлингу и Морицу Кнёблю. Потомки последнего в начале ХХ века жили под Лыком.
Мемориальные щиты капитанов наёмников в соборе Кёнигсберга.
Похоже, что захоронение орденских сановников в городских церквах было намеренным шагом, чтобы интегрировать братьев в местные сообщества. Надгробия рыцарей, похороненных в церкви, функционировали наряду с местными жителями и являлись визуальным свидетельством их присутствия в данном месте, хотя они были иммигрантами и чужеродным элементом. С какой стороны ни посмотри, а особенно учитывая продуманную форму и идеологическую программу сохранившихся на них изображений и надписей, они также являлись элементом своеобразной пропаганды.
Источники и литература:
Archiwum Państwowe w Gdańsku.
Archiwum Państwowe w Toruniu.
GStA PK, Ordensbriefarchiv.
GStA PK, Ordensfolianten.
GStA PK, Pergamenturkunden.
Joachim E. Das Marienburger Tresslerbuch der Jahre 1399–1409. Königsberg, 1896.
de Lannoy G. Voyages et ambassades de messire Guillebert de Lannoy, 1399-1450. Mons: Hoyois, 1840.
Observationes nonnullae ad bistoriam monasterii ordinis Eremitarum S. Augustini Conicensis pertinentes // Fontes, t. 14, 1910.
Pietkiewicz D. Kronika oliwska. Źródło do dziejów Pomorza Wschodniego z połowy XIV wieku. Malbork, 2008.
Preußisches Urkundenbuch. Politische Abteilung. Bd. I-VI. Königsberg; Marburg, 1882-2000.
Scriptores Rerum Prussicarum. Die Geschichtsquellen der Preussischen Vorzeit bis zum Untergange der Ordensherrschaft. Erster Band. Hrsg. Theodor Hirsch, Max Töppen, Ernst Strehlke. Leipzig, 1861.
Scriptores Rerum Prussicarum. Die Geschichtsquellen der Preussischen Vorzeit bis zum Untergange der Ordensherrschaft. Zweiter Band. Hrsg. Theodor Hirsch, Max Töppen, Ernst Strehlke. Frankfurt am Main: Minerva, 1965.
Scriptores Rerum Prussicarum. Die Geschichtsquellen der Preussischen Vorzeit bis zum Untergange der Ordensherrschaft. Dritter Band. Hrsg. Theodor Hirsch, Max Töppen, Ernst Strehlke. Frankfurt am Main: Minerva, 1965.
Woelky C.P. Urkundenbuch des Bisthums Culm. Theil I. Das Bisthum Culm unter dem Deutschen Orden. 1243-1466. Westpreussischer Theil. II. Abtheilung, Band I. Danzig: Theodor Bertling, 1885.
Zernecke J.H. Thornische Chronica in welcher die Geschichte dieser Stadt von 1231 bis 1726 aus bewehrten Scribenten und glaubwürdigen Documentis zusammen getragen worden. Berlin, 1727.
Arnold U. Die Hochmeister des Deutschen Ordens 1190-1994. Marburg, 1998.
Azzola F.K. Steinplatte mit Kreuz aus der Danziger Ordensburg, 14. lahrhundert // 800 lahre Deutscher Orden. Ausstellung des Germanischen Nationalmuseurns. Gütersloh-München, 1992.
Bötticher A. Die Bau- und Kunstdenkmäler der Provinz Ostpreußen. Heft VII: Königsberg. Königsberg, 1897.
Delestowicz N. Bracia Zakonu Krzyżackiego w Prusach (1310-1351): Studium prozopograficzne. Kraków: Wydawnictwo Avalon, 2021.
Dethlefsen R. Die Domkirche in Königsberg i. Pr.: nach ihrer jüngsten Wiederherstellung. Berlin, 1912.
Dittrich F. Der Dom zu Frauenburg // Zeitscbrift fur die Geschichte und Alterthumskunde Ermlands H.18, 1913; H.19, 1916.
Dobry A. Płyty i pomniki nagrobne w zbiorach Muzeum Zamkowego w Malborku. Malbork, 2005.
Dorna M. Die Brüder des Deutschen Ordens in Preußen 1228-1309: Eine prosopographische Studie. Wien; Köln; Weimar: Böhlau Verlag, 2012.
Engel B., Hanstein R. Danzigs mittelalterliche Grabsteine. Danzig: Th. Bertling, 1893.
Fuchs M.G. Beschreibung der Stadt Elbing und ihres Gebietes in topographischer, geschichtlicher und statistischer Hinsicht. Bd. 2. Elbing, 1821.
Grupa M., Kozłowski I. Katedra w Kwidzynie — tajemnica krypt. Kwidzyn 2009.
Hagen E.A. Beschreibung der Domkirche zu Kónigsberg und der in ihr enthaltenen Kunslwerke. 2. Abth. Kónigsberg, 1833.
Heckmann D. Amtsträger des Deutschen Ordens in Preußen und in den Kammerballeien des Reiches. Werder, 2014.
Helms S. Luther von Braunschweig. Der Deutsche Orden in Preußen zwischen Krise und Stabilisierung und das Wirken eines Fürsten in der ersten Hälfte des 14. Jahrhunderts. Marburg: Elwert, N. G., 2009.
Hochleitner J., Mierzwiński M. Kaplica św. Anny na Zamku Wysokim w Malborku: dzieje, wystrój, konserwacja. Malbork, 2016.
Jasiński T. Początki Torunia na tle osadnictwa średniowiecznego // Zapiski Historyczne, Tom 46, Nr 4, 1981.
Józwiak S., Trupinda J. Organizacja zycia na zamku krzyzackim w Malborku w czasach wielkich mistrzów (1309–1457). Malbork, 2007.
Jurkowlaniec T. Mittelalterliche Grabmäler in Preußen // Ecclesiae ornatae. Bonn, 2009.
Kwiatkowski K. Wojska zakonu niemieckiego w Prusach 1230-1525. Toruń, 2016.
Mänd A. Visuaalne mälestamine: Liivimaa ordumeistrite ja käsknike hauaplaadid (14.–16. sajand) // Kunstiteaduslikke Uurimusi, 28/3+4, 2019.
Mroczko T. Architektura gotycka na Ziemi Chełmińskiej. Warszawa, 1980.
Nickel H. Die Grabplatte des Grosskomturs Kuno von Liebenstein zu Neumark in Westpreussen. // Edwin Redslob zu m 70. Geburtstag. Berlin, 1955.
Niess U. Hochmeister Karl von Trier (1311-1324). Stationen einer Karriere im Deutschen Orden. Marburg: Elwert, 1992.
Paravicini W. Die Preußenreisen des europäischen Adels. Teil 1. Sigmaringen: Jan Thorbecke Verlag, 1989.
Paravicini W. Die Preußenreisen des europäischen Adels. Teil 2. Band 1. Sigmaringen: Jan Thorbecke Verlag, 1995.
von Quast F. Beitrage zur Geschichte der Baukunst in Preussen. Das Schloss Marienburg. // Neue PreuBische Provinzial-Blatter, H.IX, 1850; H.XI, 1851.
Semrau A. Die Grabdenkmaler der Marienkirche zu Thorn. // Mitteilungen des Coppernicus-Vereins fur Wissenschaft und Kunst zu Thorn, H.7, 1892.
Schmid B. Die Inschriften des Deutschordenslandes Preussen bis zum Jahre 1466. Halle, 1935.
Schmid B. Ein Ordens-Grabstein in Elbing // Elbinger Jahrbuch, H. 12/13, 1936.
Steinbrecht C.E. Preussen zur Zeit der Landmeister: Beiträge zur Baukunst des deutschen Ritterordens. Die Baukunst des Deutschen Ritterordens in Preussen. II. Die Zeit der Landmeister. 1230-1309. Berlin: Verlag von Julius Springer, 1888.
Stein C. Memorabilia Prussica // Acta Borussica ecclesiastica, civilia, literaria oder Soigfaltige Sammlung allerhand żur Geschichte des Landes Preussen gehóriger Nachrichten, T. I. 2, 1730.
Voigt J. Geschichte Marienburgs, der Stadt und des Haupthauses des deutschen Ritter-Ordens in Preußen. Königsberg, 1824.Szwoch R. Starogardzka fara Św. Mateusza, architektura i sztuka. Pelplin-Starogard Gdański, 2000.
Vossberg F.A. Geschichte der preußischen Münzen und Siegel von frühester Zeit bis zum Ende der Herrschaft des Deutschen Ordens. Berlin: Fincke, 1843.
Wróblewska K. Gotycka płyta nagrobna Kunona von Liebenstein w Nowym Mieście nad Drwęcą // Komunikaty Mazursko-Warmińskie, nr 3, 1961.
Уходят ветераны, те, кто помнят войну. Самым молодым из них уже далеко за девяносто. В музей на Пятый форт приходят их внуки, правнуки и праправнуки. Для них Великая Отечественная война была не просто давно, а очень давно. Но Пятый форт не оставляет равнодушных. Тем, кто его видел, больше не нужны доказательства величия победы советского солдата над германским фашизмом в мае 1945 года.
Но уважение посетителей вызывает и работа инженеров-фортификаторов XIX века. Форт № 5 смело можно назвать «музыкой, застывшей в камне».
Форт (лат. fortis – сильный, крепкий) — отдельно стоящее оборонительное сооружение, входящее в линию обороны вокруг крепости. Строительство кольца фортов вокруг Кёнигсберга относится к последней трети XIX века. Это было время, когда набирающий силу научно-технический прогресс в Европе в первую очередь сказывался на военном строительстве.
В 1859 — 1861 годах ведущие мировые державы: Англия, Франция, Россия и Пруссия вводят у себя нарезную артиллерию. Увеличивается дальность стрельбы орудий, что вынуждает европейских военных инженеров выносить оборонительные сооружения за пределы городской черты, делая недосягаемыми для артиллерии противника жилые кварталы, склады вооружения, продовольствия и госпитальнyю базу. Кольцевые системы фортов окружают Париж, Кёльн, Страсбург, Брест.
По итогам победы во франко-прусской войны 1870-1871 годов Пруссия принимает решение о строительстве фортового пояса вокруг Кёнигсберга. И с 1872 по 1894 год вокруг города отстраивается 15 фортов, 12 основных и 3 промежуточных, блокирующих подступы к Кенигсбергу, так называемая «ночная рубашка Кёнигсберга». Построены они были во многом за счёт полученной контрибуции и с использованием труда французских военнопленных.
Схема форта № 5.
Весной 1945 года, когда город штурмовали войска Красной Армии, форты Кёнигсберга принимали участие в боевых действиях первый и последний раз в своей истории. И, несмотря на свой почтенный возраст, они всё ещё оставались «крепким орешком».
Во время штурма Кёнигсберга в апреле 1945 года они оттянули на себя немалые силы и средства наступавших на город армий 3-го Белорусского фронта. Самую длительную из всех фортов осаду выдержал форт № 5. Он находился на направлении главного удара 43-й армии и оказал самое ожесточенное сопротивление нашим войскам.
Строительство форта № 5 началось в 1878 году. Артиллерия, находящаяся на боевом валу форта должна была своим огнем прикрывать дорогу на Пиллау (Балтийск), базу военно-морского флота, а также на Раушен (Светлогорск) и Кранц (Зеленоградск).
Вид на горжевой мост и входные ворота. Ноябрь 2021 года.
Его гарнизон составлял 250-300 человек: одну пехотную роту, артиллерийскую команду и два отделения сапёров. На вооружении форта состояли: револьверные пушки калибра 37 мм, орудия калибров 90, 120, 150 мм, а также мортиры 210 мм (всего 22 орудия).
Каждый основной форт строился 4-5 лет, имел свой порядковый номер и назывался по имени населённого пункта, расположенного поблизости. Но с 1894 года, по окончании строительства, все оборонительные сооружения получили имена в честь прусских королей или выдающихся деятелей. Так, форт № 5, относящийся к основным, первоначально называвшийся «Шарлоттенбург», получил затем наименование «Король Фридрих Вильгельм III» (во время войны с Наполеоном король Пруссии Фридрих Вильгельм III выступал союзником России по антинаполеоновской коалиции и был супругом красавицы-королевы Луизы, чьё имя носит форт № 6 — единственный, названный в честь женщины).
Центральное сооружение форта представляет из себя шестиугольник. Со всех сторон его окружает искусственный водный ров шириной до 25 метров и глубиной около 4 метров. Центральное сооружение размером 215 на 105 метров расположено симметрично относительно главной потерны — подземного коридора для сообщения между различными частями форта. С тыльной стороны, которая называется «горжа», форт соединялся с прилегающей территорией перекидным мостом через ров. По углам форта расположились капониры — боевые сооружения, имеющие амбразуры, из которых ведётся огонь для недопущения переправы противника через ров.
Сам форт построен из специального кирпича многократного обжига. Толщина стен — 2 метра. Потолок представляет из себя несколько ярусов кирпичных перекрытий, усиленных бетонной «подушкой», сверху накрытых слоем грунта. Потолок над центральным входом в форт имеет дополнительное противооткольное усиление в виде металлических балок.
Предполагалось, что каждое такое оборонительное сооружение должно выдержать длительную осаду. Поэтому в центральном сооружении форта находились склады провианта, питьевые колодцы, пороховые погреба, склады для боеприпасов, сборочные лаборатории, караульные помещения и конюшня. В тыльной части – казармы, (отапливаемые помещения для отдыха гарнизона в военное время), кухни, лазареты и солдатские туалеты с выгребной канализацией.
Вид на форт № 5 с горжевой стороны. Ноябрь 2021 года.
По углам форта расположились капониры — сооружения с бойницами, предназначенные для ведения фланкового (или кинжального) огня по противнику, пытающемуся форсировать ров.
Эволюция артиллерии была столь стремительна, что едва лишь строительство фортов было закончено, как они стали стремительно устаревать. В I Мировую войну форты Кёнигсберга участия не принимали.
Но в конце 30-х годов ХХ века внутри и снаружи 5-го форта были проложены линии проводной связи, форт был электрифицирован. Была протянута линия в город, а также установлен дизельный электрогенератор.
Всерьёз вспомнило немецкое командование про форты после поражения под Сталинградом. А с осени 1944 года начались интенсивные работы по укреплению обороны города и созданию системы полевой фортификации, следы которой сохранились вокруг города до нашего времени.
Укреплению Кёнигсберга германское командование уделяло большое внимание. Он был подготовлен к длительному сопротивлению даже в условиях полной изоляции.
Вокруг города был создан целый ряд оборонительных позиций, основой которых явились укрепления полевого типа, дополнившие и усиливавшие имевшиеся долговременные сооружения. Каждая позиция строилась с расчетом круговой обороны Кёнигсберга.
В 8-15 километрах от центра города проходила позиция, которую немцы считали внешним обводом. Эта позиция состояла из нескольких траншей, перед которыми были установлены инженерные заграждения. К началу штурма 6 апреля 1945 года вешний оборонительный обвод был захвачен нашими войсками.
Первая позиция проходила в 6-8 километрах от центра города. Она включала 2-3, а местами 6-7 траншей, связанных между собой большим количеством ходов сообщения, а также 15 фортов, в каждом из которых размещался гарнизон в 250-300 человек.
Вторая позиция проходила непосредственно по окраинам города в 3-4 километрах от центра. Основой обороны здесь являлись прочные каменные здания, приспособленные к обороне. Немцы забаррикадировали улицы, построили на их перекрестках железобетонные огневые точки, заминировали окраины, установили большое количество противотанковых и штурмовых орудий.
Третья позиция проходила в самом городе — по старой городской черте. Сейчас это улицы Литовский вал, проспект Калинина, Гвардейский проспект, Железнодорожная. Здесь насчитывалось 9 долговременных сооружений. Городские кварталы также были укреплены и приспособлены к обороне.
Гарнизон Кёнигсберга на 5 апреля насчитывал, по некоторым оценкам, до 130 тысяч человек, на вооружении которых было около 2 тысяч орудий и минометов, 28 танков и 80 штурмовых орудий. Противник мог использовать до 170 самолетов, которые базировались на аэродромах Земландского полуострова.
Командование Красной армии учло сложность полевой обороны, толщину стен и крыш фортов. Именно поэтому перед штурмом была проведена мощная артиллерийская подготовка. Три дня, с 3 по 6 апреля 1945 г., по фортам наносили огонь орудия большой и особой мощности калибра 280 мм и 305 мм. Потолки фортов по большей части артобстрел выдержали. Несколько фортов севера и юго-запада пришлось брать штурмом.
На флангах 5-го форта был отрыт противотанковый ров, траншеи и артиллерийские позиции, установлены надолбы, всё прилегающее пространство было опутано колючей проволокой и заминировано. Непосредственно перед фортовым рвом была вырыта траншея полного профиля со стрелковыми ячейками, вынесенными на 4-5 метра. На удалении 20 — 30 метров от линии траншей располагались «спирали Бруно» из кольцевой колючей проволоки в два — три ряда по горизонтали и вертикали, а также «немецкий забор», состоявший из двух – трёх рядов колючей проволоки на металлических кольях и деревянных «ежах». Далее находился противотанковый ров, а за ним — противотанковые и противопехотные минные поля.
К началу апреля 1945 года форт № 5 находился на направлении удара 43 Армии генерала Белобородова, входившей в состав 3 Белорусского фронта под командованием Маршала Советского Союза Василевского.
Схема штурма 5-го форта.
5-й форт был полностью блокирован уже 6 апреля, но первый штурм в ночь на 7 апреля не удался. Именно тогда расчет орудия большой мощности калибра 280 мм (вес одного снаряда этого орудия составлял около 250 кг) под командованием лейтенанта А.Б. Растихина получил задачу обойти форт и уничтожить бетонный дот, прикрывавший горжевой мостик — единственный путь в форт. 8 апреля, после нескольких выстрелов дот был частично разрушен. Впоследствии его ещё раз взрывали саперы.
Развалины этого дота, толщина стен которого достигала 2 метров, сейчас можно видеть слева от входа в форт.
Два снаряда угодили в сам форт. В левом верхнем углу над центральными воротами имеется пролом — след попадания первого снаряда. А по левую сторону от ворот – развалины – результат попадания второго снаряда в склад с боеприпасами. Этот снаряд не разорвался, но склад нашим саперам потом пришлось уничтожить на месте.
Форт № 5 после окончания штурма. Апрель 1945 года.
В результате артобстрела гарнизон форта понёс потери в личном составе, часть артиллерийских орудий, установленных на боевом валу, была уничтожена или выведена из строя. Но немцы продолжали оказывать ожесточённое сопротивление, самое продолжительное среди всех 15 кёнигсбергских фортов.
После выстрелов по воротам форта гарнизон выбросил белый флаг. Но чуть позже оказалось, что к этому моменту внутри форта уже несколько часов идет бой: пока Растихин «шёл» вокруг, с противоположной стороны, через амбразуру напольного капонира, в форт проник штурмовой отряд лейтенанта Бабушкина и завязал бой внутри форта. Несколько часов красноармейцы сражались с солдатами противника за каждый коридор и за каждый каземат.
По итогам боёв за форт № 5 15 советских воинов были удостоены высшей степени отличия СССР — звания Герой Советского Союза. Их имена написаны на гранитном обелиске, установленном у входа в форт в 1973 году.
Благодарим за помощь в написании материала сотрудницу музея «Форт № 5» Наталью Очеретько.
Сто лет назад, в 1921 году, в Кёнигсберге спортсменом и предпринимателем Францем Тодтенхёфером был создан «Союз велосипедных дорожек» (Verein für Fahrradwege). Благодаря этой организации вдоль улиц города появились дорожки для велосипедов. До настоящего времени исторические велодорожки в Калининграде сохранились только на ул. Карла Маркса.
Довоенная велосипедная дорожка на ул. Карла Маркса в Калининграде. 2021 год.
Фирма Альтхоффа – пионер продажи велосипедов в Кёнигсберге
В 1881 году торговец Герман Альтхофф в доме № 5 на Парадеплатц открыл продажу велосипедов. Его магазин находился в самом центре города напротив здания университета «Альбертина» (теперь корпус БФУ им. Канта на ул. Университетской). Очень скоро новый двухколёсный индивидуальный транспорт завоевал свою популярность у горожан. Через несколько лет, в 1884 году появилась Федерация немецкого велосипедного спорта. Так в 1886 году в столице провинции Восточной Пруссии создаётся велосипедный клуб «Кёнигсберг». Годом позже (в 1887-м) в Инстербурге (ныне город Черняховск) открывается велосипедный клуб «Адлер» (Орёл). Возникший большой спрос у жителей Кёнигсберга на покупку и обслуживание велосипедов послужил хорошему развитию бизнеса Германа Альтхоффа. К концу XIX века около дома № 11 на Штайндамме, недалеко от тогдашних одноимённых ворот, ведущих за город, он открыл большой демонстрационный зал для езды на велосипедах и ремонтную мастерскую. В 1895 году на прошедшей Немецкой северо-восточной промышленной и ремесленной выставке в Кёнигсберге велосипеды от Германа Альтхоффа были отмечены медалью. В 1899 году Герман Альтхофф совместно с предпринимателем по фамилии Политт учредили «Кёнигсбергскую велосипедную фабрику». На земельном участке № 55 в Хуфене на Банштрассе были возведены производственные корпуса этого предприятия. В 1901 году Кёнигсбергский велосипедный завод «Балтиа» начал выпуск своей продукции.
Реклама магазина Германа Альхоффа. Торговля велосипедами, швейными и вязальными машинками1901 г.
В послевоенном Калининграде помещения велосипедной фабрики «Балтиа» переоборудовали под Ремонтно-механический завод. Это предприятие проработало до 2015 года, после чего производственные корпуса были разобраны, а на их месте построены четыре 9-этажных многоквартирных жилых дома на улице Космонавта Леонова.
Здание Калининградского ремонтно-механического завода на ул. Космонавта Леонова. 2009 г.
«Поло» – второй велосипед Кёнигсберга
Шильд велосипеда марки «Поло»
Шильд велосипеда марки «Поло».
В 1905 году на улицах Кёнигсберга появилась ещё одна марка велосипеда — «Поло», выпуск которой наладил велогонщик и предприниматель Франц Тодтенхёфер. На рулевой колонке этого железного «коня» красовалась эмблема (шильд) с изображением всадника, играющего в поло. Также в качестве эмблемы этой марки велосипеда использовалась и более простая латунная накладка с указанием имени владельца Франца Тодтенхёфера и адреса местонахождения фирмы в доме № 16 на Юнкерштрассе в Кёнигсберге.
О Франце Тодтенхёфере, весьма незаурядной личности, следует рассказать подробнее. Родился он 13 августа 1875 года в Кёнигсберге. С детства увлёкся велосипедом и оставался ему верен всю жизнь, хотя по делам работы часто ездил на автомобиле. Своего первого успеха в велоспорте он достиг ещё будучи студентом «Альбертины». В 1893 году, возрасте 18 лет, Франц стал чемпионом Восточной Пруссии в одной из велодисциплин. Через два года Франц Тодтенхёфер вместе со своим зятем (мужем сестры) Максом Раутенспергером открыл в доме № 16 на улице Юнкерштрассе велосипедный магазин. Это стало возможным благодаря тому, что отец Франца передал каждому из трёх своих детей большую по тем временам сумму денег в 10000 марок.
В 1901 году «Тодтенхёфер и Ко» впервые занесена в адресные книги Кёнигсберга. В это время, до начала производства «Поло», компания продает велосипеды одного из первых немецких производителей велосипедов, Bielefelder Dürkopp-Werke. Помимо велосипедов, Дюркопп производил швейные машинки, и Франц Тодтенхёфер, как и многие в то время, вместе с велосипедами продавал в своём магазине и швейные машинки.
В 1897 году на теннисном стадионе «Тиргартен», расположенном в северной части Кёнигсбергского зоопарка, проложили велосипедные дорожки.
«Привет из Кёнигсбергского зоопарка». Почтовая открытка, 1899 г.
С этого времени там стали проводить соревнования велосипедистов. Теперь это стадион «Труд» на ул. Чайковского в Калининграде.
Велогонки в Кёнигсбергском зоопарке. Почтовая открытка. Начало ХХ века.
Тодтенхёфер в 1898 и 1899 годах занимает 2-е и 3-е места на соревнованиях по велоспорту в Кёнигсберге. В 1899 году он является первым гонщиком велоклуба «Кёнигсберг» (которых, кстати, в городе насчитывалось 16), продолжает участвовать в велопробегах по Восточной Пруссии. В 1906 году Тодтенхёфер был избран (вторым по счёту) председателем велосипедного клуба «Кёнигсберг».
С 1902 года фирма «Франц Тодтенхёфер и Ко» начинает продавать также и автомобили марок «Фиат», «Мерседес» и «Опель». Со временем компания становится генеральным представителем завода «Опель» для Западной и Восточной Пруссии, Данцига и всего Балтийского региона. Дела шли в гору и в 1906 году организация переехала в дом № 142/143 на Штайндамме, где помимо бюро и торговых площадей ещё размещались мастерские по ремонту машин. Также в сфере интересов Тотденхёфера оказывается и торговля мотоциклами марок NSU (Германия) и Saroléa (Бельгия). Франц принимает участие в первых гонках на мотоциклах NSU. В 1904 году в Кольберге (сейчас Колобжег) он избран 2-м председателем «Ассоциации немецких мотоциклистов» (DMV), предшественницы всем известной ADAC («Ассоциация немецких мотоциклистов»), на территории Померании, Западной и Восточной Пруссии. В 1914 году он избран вице-президентом основанного в 1905 году в Кёнигсберге «Восточно-германского автомобильного клуба». Кроме всего прочего, Тодтенхёфер приложил руку к появлению одних из первых такси в Кёнигсберге, для чего ещё в 1913 году были приобретены 15 «Опелей».
Реклама магазина Тодтенхёфера на Штайндамм 142/43: «Крупнейший специализированный магазин: всё для вашего авто, всё для вашего велосипеда»
В 1915 году Франц становится единственным владельцем «Франц Тодтенхёфер и Ко».
Франц Тодтенхёфер в возрасте 75 лет со своим велосипедом «пенни-фартинг».
В 1927 году компания преобразуется в акционерное общество «Тодтенхёфер» (Todtenhöfer AG). Штаб-квартира компании перемещается в Берлин, где ещё с 1921 года у Тотденхёфера был либо офис, либо филиал, через который велась торговля автозапчастями. Но Кёнигсберг по-прежнему остаётся производственным центром деятельности компании. Здесь, на Хоймаркт (Сенной рынок), строится 3-этажный гараж для стоянки 350 автомашин. Под гаражом находилась автомастерская. В Калининграде помещения этого гаража использовались для стоянки машин Скорой медицинской помощи. Сейчас в здании находится торговый центр «Барнаульский» расположенный на одноимённой улице.
Обществу «Тодтенхёфер» принадлежало ещё несколько гаражей в Кёнисгберге, а его филиалы имелись в Алленштайне (сейчас Ольштын) и Ковно (сейчас Каунас).
«Мазовиа» – новая марка велосипеда
Шильд велосипеда марки «Мазовиа»
В 1933 году Франц Тодтенхёфер зарегистрировал новую марку велосипеда «Мазовиа». «Мазовиа» — это название одной из студенческой корпораций университета «Альбертина», членом которой являлся Франц Тодтенхёфер. Таким образом, «из-под пера» предпринимателя выходили как основанные им самим марки велосипедов, так и, видимо, выкупленная им у Альтхоффа и Политта «Балтиа». Помимо собственно велосипедов велась торговля и различными комплектующими к ним: камерами, покрышками, фарами, цепями, рамами, сиденьями, педалями, звонками и пр. Часть этой продукции выпускалась сторонними производителями, а затем на неё наносилась маркировка «Мазовиа». В месяц изготавливалось до 3000 велосипедов.
Ежегодно Франц Тодтенхофер приглашал всех сотрудников своей организации на велопробег из Кёнигсберга в Гросс-Хайдекруг (сейчас пос. Взморье в Светловском городском округе). Заканчивались всегда подобные мероприятия в ресторане, в который семьи сотрудников прибывали на корабле. В обратный путь по окончании застолья, по понятной причине, сотрудники с семьями отправлялись уже на корабле.
Сведения о судьбе Тодтенхёфера во время штурма Кёнигсберга и после капитуляции Германии отсутствуют. Но уже в 1946 году Франц Тодтенхёфер оказался в Берлине. Несмотря на свой 70-летний возраст, там он начал новое дело. В доме № 14 на Шиллерштрассе был зарегистрирован магазин и фабрика по производству велосипедов и деталей к ним. В 1952-1953 годы его фирма занималась только оптовой продажей запасных частей и аксессуаров к велосипедам.
Объединённые автомастерские Тодтенхёфера.
Франц Тодтенхёфер умер 22 марта 1955 года в Берлине. Такова история жизни человека, который свой творческий путь посвятил развитию велосипедного движения в Восточной Пруссии.
Остероде (Оструда). 1920 г.
Отстаётся добавить, что велосипеды продавались во многих городах Восточной Пруссии. Их можно видеть на почтовых открытках и многочисленных довоенных фотографиях. Можно с уверенностью сказать, что велосипедные традиции не утрачены и в нынешнем Калининграде, доказательством чему служат тысячи поклонников двух колёс, принимающие участие в ежегодном велопробеге «Тур-де-Кранц» от Калининграда до Зеленоградска и обратно.
Ещё одна почтовая открытка из серии «Привет из…/Грюсс аус Кёнигсберг» . Конец XIX века. Магазин Франца Тодтенхёфера на Юнкерштрассе. На витрине имеется надпись»Дюркопп», а текст на открытке гласит, что запатентованные кривошипные подшипники Дюркоппа не имеют себе равных.
Открытка с точно таким же видом, написанная 2 января 1904 года, подписана уже просто как «Юнкерштрассе». Правда, отправитель приписал «1000 приветов из Кёнигсберга».
Кёнигсберг. Магазин велосипедов и швейных машинок Пауля Шаррмахера на Фордерроссгартен, 58 (сейчас ул. Клиническая, около здания бывшего ОВД). 1910-е годы.
Растенбург, Новый рынок. Магазин велосипедов и швейных машинок О. Бёффеля. 1920-е годы.
Кройцинген (сейчас Большаково). Веломастерская Хуго Кумметца на Банхофштрассе. 1930-е годы.
Реклама велосипедов марки «Торпедо» и анонс велогонок на 50 км по маршруту «Кёнигсберг — Кранц — Кёнигсберг». Для участников гонок предусмотрены: 1 первый приз, 1 второй, по 2 третьих и четвёртых приза и 2 утешительных приза. Торговый представитель велосипедов «Торпедо» — Кёнигсбергский велосипедный дом. Фордере Форштадт, 35. (сейчас Ленинский проспект, южнее «Атлантики»). Газета «Кёнигсбергер Альгемайне Цайтунг» за 02 мая 1914 года.
Реклама велосипедов марки «Адлер». «Новые модели сезона 1900 года. Производственный филиал в Кёнигсберге на Парадеплатц, 1с. Ремонт и обучение езде. Владелец — Хайнрих Клейер». Газета «Кёнигсбергер Хартунгше Цайтунг» от 17 января 1900 года.
Владельцы веломагазинов, торгующих велосипедами различных марок, заказывали для рекламы именные шильды, а также инструменты и звонки.
Именной шильд велоторговца Пашке из Кёнигсберга для велосипеда марки «Унион».
Именной шильд для велосипеда марки «Комет». «Восточнопрусское велосипедное производство П. Клосса. Кёнигсберг, Закхайм, 57» (сейчас это 9-этажка № 80-90 на Московском проспекте за Второй эстакадой).
Реклама веломагазина «Чепронат и Пашке». Штайндамм, 146. Собственная школа обучение езде на велосипеде в Хуфене». Реклама конца XIX века.
В 2024 году Калининград во главе всего прогрессивного человечества будет отмечать 300-летие со дня рождения Иммануила Канта. Но эта дата затмевает собой ещё один юбилей, о котором мало кто знает и помнит. Но мы-то знаем многое и память у нас хорошая…
Итак, в 2024 году предлагаем отметить ещё один юбилей — столетие появления в Калининграде/Кёнигсберге радиовещания. Именно в 1924 году, 2 января, была основана первая радиовещательная компания Восточной Пруссии — «Ostmarken Rundfunk AG» (ORAG — Радио Восточной территории), а спустя ещё полгода, 14 июня 1924 года, началось и само радиовещание [1] (вообще, 1924 год знаменателен тем, что с марта по октябрь в Германии начали вещание сразу 8 радиостанций; ещё одна, самая первая — Radio-Stunde, заработала в Берлине 29 октября 1923 года [2]). Половина акций ОRAG принадлежала фабриканту-деревопереработчику Вальтеру Цабелю, другая — Рейхспочте.
Передающая антенна, установленная на территории фабрики Вальтера Цабеля. 1924 г.
На территории своей фабрики, расположенной на острове Ломзе (ныне остров Октябрьский) напротив Закхаймских ворот, на другом берегу Прегеля, Цабель установил радиопередатчик мощностью 0,5 кВт и передающую антенну высотой 45 м. Предприятие позиционировалось как «новейшее техническое достижение в Кёнигсберге», но ещё до начала вещания Цабель вышел из него, продав свою долю принадлежащей городу Кёнигсбергу фирме, управляющей Восточной ярмаркой (Messamt Königsberg GmbH). Таким образом, радиостанция становится первой в Германии «городской» радиостанцией и получает название «Радио Кёнигсберг».
Реклама машиностроительной и деревообрабатывающей фабрики Вальтера Цабеля (с главным офисом на Хуфеналее, 27 и производственными мощностями на Альтштедтишер Хольцвизенплатц, 9/12), силовая установка которой (мощностью 300 л/с) снабжала электричеством ещё и первый в Восточной Пруссии радиопередатчик.
Йозеф Христиан
В самом начале работы в наблюдательный совет «Радио Кёнигсберг» вошли директор Восточной ярмарки, два депутата городского собрания и городской казначей. Первым директором радиостанции был назначен Фридрих Вильгельм Одендаль [1,2]. В небольшом штате сотрудников были диктор, редактор, секретарь, а также скрипач, виолончелист и пианист. Должность художественного руководителя и первого диктора «Радио Кёнигсберг» занял режиссёр и тенор Кёнигсбергского городского театра, уроженец Вены, Йозеф Христиан, впоследствии ставший директором радиостанции, сменив на этом посту Одендаля [1] (к 1928 году штат постоянных сотрудников «Радио Кёнигсберг» составлял 42 человек (из них 15 были оркестранты), а к 1930 году он вырос до 103 человек [2]).
Первоначально своё вещание «Радио Кёнигсберг» вело из одного из многочисленных зданий находящегося неподалёку комплекса Восточной ярмарки. В сетке вещания были две новостные программы, которые выходили в эфир в 10-00 и 14-00, биржевые сводки и трансляции сигнала точного времени. Территорию, на которой можно было принимать сигнал «Радио Кёнигсберг», населяло более 3 млн человек. В частности, принимать сигнал могли не только жители Кёнигсберга, но и Гумбиннена (сейчас Гусев), Штеттина (сейчас Щецин) и даже Франкфурта-на Одере. Тут важно отметить, что в это время Восточная Пруссия была отделена от остальной части Германии Данцигским коридором, поэтому появление «Радио Кёнигсберг», которое могли слушать немцы (и не только они, о чём мы поговорим ниже), проживающие за пределами самой восточной провинции Второго рейха, было неким символом единства нации. На конец 1924 года количество радиослушателей в зоне охвата ORAG составляло чуть более 13 тыс. человек. К концу 1929 года оно увеличилось до почти 65 тыс., а к концу 1932 года превысило 112 тыс. слушателей [1].
Радиопередающий комплекс на ул. Пиллауер-Ландштрассе. Конец 1920-х годов. По неподтверждённым данным архитектором здания был Ханс Хопп.
22 декабря 1926 года южнее Альте-Пиллауер-Ландштрассе (сейчас ул. Дмитрия Донского) между психиатрической клиникой Альбертины (сейчас Детская областная больница) и капеллой Св. Адальберта (сейчас Институт земного магнетизма) была установлена передающая антенна фирмы «Мельтцер». Высота деревянных мачт составляла 25 и 30 м, мощность передатчика 1,5 кВт. В марте 1927 года мачты были заменены на новые, высотой 80 м, которые отстояли друг от друга на 100 м [3].
Радиопередающий комплекс возле Хайльсберга. 1930-е — нач. 1940-х годов. Сейчас территория принадлежит министерству обороны Польши. На мачте высотой 89 м установлен радиопередатчик мощностью 10 кВт, транслирующий передачи католической радиостанции «Радио Мария».
Спустя ещё четыре года, 15 декабря 1930 года в трёх километрах к северо-западу от Хайльсберга (сейчас Лидзбарк Варминьски) возле шоссе, ведущего к Прейсиш-Эйлау (сейчас Багратионовск), был установлен крупнейший в Восточной Пруссии передатчик фирмы «Лоренц» мощностью 60 кВт. Вертикальная передающая антенна была закреплена на проводе, натянутом между двух деревянных мачт высотой 102 м, отстоящих друг от друга на 200 м. В 1935 году мощность передатчика увеличилась до 100 кВт, а высота мачты — до 115 м. В 1940 году деревянная мачты были заменены стальными высотой 151 м [3].
Уже в июле 1924 года сетка вещания «Радио Кёнигсберг» стала более разнообразной [3] — в ней появились музыкальные и литературные передачи, которые в дальнейшем стали занимать основную часть времени вещания. Были даже передачи по изучению французского, английского, испанского языков и эсперанто, транслировались лекции на различные темы, зачитывались новости спорта, выходила передача, посвящённая шахматам. Для слушателей издавался регулярный журнал Der Königsberger Rundfunk (Кёнигсбергское радио), в котором печаталась программа передач и различная познавательная информация.
Герман Шерхен. 1934 г.
Оркестр «Радио Кёнигсберг», с 1 сентября 1928 года возглавляемый известным музыкантом и дирижёром Германом Шерхеном*, исполнял произведения как современных немецких композиторов, так и мировую классику, а также лёгкую танцевальную музыку. Вскоре в нём насчитывалось уже 59 музыкантов [2]. Помимо оркестра на радио имелся и хор из 17 голосов [1]. Музыкальные программы «Радио Кёнигсберг» пользовались огромной популярностью у радиослушателей и оркестр Шерхена регулярно гастролировал по всей Восточной Пруссии**.
Очевидно, что радийщикам стало тесно в старой студии, поэтому в начале 1930-х был объявлен архитектурный конкурс проектов нового Дома радио (Rundfunkhaus), который должен был появиться на Ганзаринг рядом с Государственным архивом (сейчас проспект Мира 1-3).
Договор на строительство был заключен в ноябре того же года с архитектурным бюро Ханса Хоппа***, которому пришлось внести кое-какие изменения в первоначальный проект. Здание Дома радио является прекрасным образцом функционализма в архитектуре. Строительство его, начавшееся в 1933 году, заняло немного времени и уже 1 апреля 1934 года «Радио Кёнигсберг» начало вещание из нескольких студий, расположенных на четырёх этажах Дома радио.
Дом Радио. У входа в здание, ни много, ни мало, парковка для велосипедов. На конец 2021 года на этом же месте таковой уже (ещё) не имеется. Фото сер.-кон. 1930-х годов.
Вещание шло на средних волнах. В 1926 году вещание начиналось с утреннего прогноза погоды 6-00, а заканчивалось в полночь часовым музыкальным концертом. В 1935-м трансляция погоды начиналась уже в 5 утра [4].
Ещё до прихода к власти национал-социалистов, с 1 января 1933 года, все радиостанции Германии (и «Радио Кёнигсберг» в том числе) стали государственными. Ostmarken Rundfunk AG было преобразовано в Ostmarken Rundfunk G.m.b.H., Königsberg. В 1933 году радиовещание подчинили министерству пропаганды Геббельса. С 1 апреля 1934 года Ostmarken Rundfunk G.m.b.H. было преобразовано в Reichssender Königsberg (Радиопередатчик Кёнигсберг) [1].
Здесь уместно отметить, что несмотря на то, что международное вещание на коротких волнах из Германии на немецком языке (первыми слушателями при этом стали немецкоговорящие жители США) началось ещё в 1929 году, радиопередачи при этом были в целом политически нейтральными [4]. Но с 1933 года вещание стало приобретать пропагандистский окрас. Иновещание вскоре стало осуществляться также на Южную Америку, Юго-Восточную Азию и Африку. В 1936 году немцы впервые на весь мир транслировали спортивные репортажи с Берлинской олимпиады (также впервые велась и прямая телетрансляция). Ещё до начала Второй мировой войны, с 1938 года, началась «радиовойна», в которой коротковолновой радиопередатчик называли самым мощным немецким оружием пропаганды, а вещание при этом велось на 31 языке [4].
«Радио Кёнигсберг»в этом плане не отставало от общегерманских пропагандистских тенденций. После начала Второй мировой войны, в 1940 году, раз в неделю 20-минутная передача из Кёнигсберга транслировалась на шведском языке. Первоначально вещание на Швецию осуществлялось из берлинского Дома радио. Но с началом бомбардировок Берлина британскими ВВС шведскую редакцию перевели в Кёнигсберг. Считалось, что радиосигнал из Кёнигсберга могли слышать около 10 процентов населения Швеции. Передача начиналась со слов «Привет, Север, это говорит Германия!».
Карта 1924 года демонстрирует дальность действия радиопередатчиков различной мощности. Сплошной линией показана зона охвата радиусом 150 км для передатчика в 1 кВт. Прерывистой — зона радиусом 300 км для передатчика в 5 кВт. Эти выкладки были использованы в качестве основы для определения отдельных зон вещания [4].
Когда войска Красной Армии приблизились к границе с Восточной Пруссией, вещание на Швецию стало осуществляться из Данцига (сейчас Гданьск), а перед самым окончанием войны — с маломощного передатчика, установленного в окрестностях Осло.
Малоизвестный факт, но «Радио Кёнигсберг» также упоминалось среди нескольких враждебных радиостанций, вещающих на русском языке на Советский Союз.
За последнее время все чаше имеют место антисоветские передачи по радио, практикуемые фашистскими радиостанциями.
Широкий характер имеет и фашистская пропаганда, проводимая гитлеровскими радио-вещательными станциями на немецком языке.
Гитлеровское вещание помимо частых выступлений разных фашистских главарей с инсинуациями и бранью по адресу Москвы передает злостные измышления геббельсовской печати об СССР. Так, в вечерней радиоинформации 9. VIII. с. г работающей для Востока Кенигсбергской радиостанцией сообщалось:
«Москва угрожает миру. Сейчас ею в Америке заказывается 3 дредноута по 35.000 тонн каждый».
«Выяснилось, что в Бельгии движение безбожников существует на московские деньги».
Сообщения подобного характера повторяются изо дня в день.
Отмеченный в ноябре 1933 г., пока единичный случай передачи германским вещанием антисоветской информации на русском языке (о голодных очередях в Москве, провале пятилетки и т. п.) свидетельствует о том, что германский фашизм во время войны широко использует радиоагитацию на русском языке. <…>
Во время войны эта агитация примет конечно самый разнузданный характер.
Кроме действующей в мирное время радиовещательной сети наши вероятные противники в военное время сумеют использовать большое количество вещательных станций, которые сейчас только эпизодически занимаются антисоветским вещанием.
Дело борьбы с радиоинтервенцией, в силу недостаточной мощности нашей вещательной сети, как это показал опыт с чешскими и японскими передачами — поставлено неудовлетворительно и не гарантирует подавления антисоветского радиовещания.
Для успешной борьбы с радиоинтервенцией требуется наличие не менее полуторной мощности, по сравнению с противником, а с учетом обеспечения нашего зарубежного вещания еще больше.
Общая мощность наших вещательных станций на средних и длинных волнах в абсолютном отношении не на много уступает мощности противника, особенно на Западе, но для забивки фашистской радиопропаганды этой мощности явно недостаточно. По коротким же волнам фашистское вещание имеет даже абсолютное превосходство. <выделено мной. — admin>
В связи с тем, что такое положение совершенно не обеспечивает СССР от фашистской радиоинтервенции, прошу внести на рассмотрение Совнаркома вопрос о мероприятиях по борьбе с фашистской радиоинтервенцией.
Народный комиссар внутренних дел Союза ССР
Генеральный комиссар государственной безопасности Ежов [5]
Исходя из текста этой докладной записки Ежова от 15 августа 1937 года на имя Генерального секретаря ВКП(б) Сталина и Председателя Совнаркома Молотова можно подтвердить то, о чём мы говорили выше: нацисты буквально сразу после прихода к власти не сильно церемонились, описывая для своих радиослушателей ситуацию в СССР (впрочем, схожим образом действовали и власти Польши, Финляндии, Японии, Чехословакии, да и советские СМИ вели себя зеркально по отношения к своим недругам). Упоминание же о «единичном случае» вещания на русском языке в ноябре 1933 года вовсе не обязательно относится именно к «Радио Кёнигсберг».
Начиная с лета 1941 года (т.е. с нападения Германии на Советский Союз) и без того не страдающее плюрализмом немецкое радиовещание подверглось ещё большей цензуре. Все региональные радиостанции объединились в единую национальную радиосеть, ограничив собственное вещание лишь утренними выпусками [4].
Последний раз в эфир «Радио Кёнигсберг» вышло 31 января 1945 года. Отступая, немцы взорвали передатчик в Хайльсберге [1].
Во время штурма Кёнигсберга в апреле 1945 года здание Дома радио довольно существенно пострадало и в 1960 году ещё не было восстановлено. Но уже к 1962 году его восстановили практически в первоначальном виде. Изменения коснулись лишь крыши. Несмотря на этот факт, очевидный для любого, кто сравнит Дом радио на довоенных фото с его нынешним обликом, в некоторых письменных источниках и, в особенности, в многочисленных интернет-публикациях, бытует утверждение, что после восстановления Дом радио лишился одного этажа.
Нам представляется, что ошибка эта имеет своё начало в книге Бальдура Кёстера «Кёнигсберг. Сегодняшний Калининград. Архитектура немецкого времени»:
На другом конце улицы (ближе к Ганза-плац) сохранилось Здание Радио, называемый также домом радио или передатчиком рейха, Ганзаринг 139 — проспект Мира 1-3.
Постройка с 1930 г, архитектор: предположительно Роберт Либенталь.
Очень вытянутое первоначально четырёхэтажное строительное тело с похожим на башню, пятиэтажным завершением, выходящим на Ганза-плац. Не слишком большие отдельно расположенные окна лежат горизонтально, прерываются тремя вертикально расположенными лентами лестничных клеток. В наст. время здание уменьшено на один этаж <выделено мной. — admin>, так как реконструкция абсолютно плоской крыши не удалась. Вместо этого была выбрана общепринятая крыша с покрытием из волнистого асбоцемента с лёгким наклоном. На высоте 5-го этажа была возведена закрытая поверхность стены, выходящая на улицу, (с помощью которой было достигнуто прежнее кубическое завершение в направлении похожего на башню угла), а на тыльной стороне новая крыша спускается до верхнего канта 3-го этажа [6].
Помимо путаницы с количеством этажей (хотя фраза «первоначально четырёхэтажное строительное тело» достаточно явно указывает на то, что здание состояло из четырёх этажей, а в пассаже про «высоту 5-го этажа» вообще мало понятно, что же хотел сказать автор или перевести переводчик), Кёстер предполагает (и снова ошибочно), что автором проекта был Роберт Либенталь, спроектировавший Государственный архив (ныне Областная научная библиотека), составляющий единый ансамбль с Домом радио.
Бывшее здание Дома Радио с 1962 года занимает Атлантическое отделение Института океанологии им. П.П Ширшова Российской академии наук. (Октябрь 2021 г.)
Вид на бывший Дом радио со стороны бывшего Государственного архива (Калининградской областной научной библиотеки). (Октябрь 2021 г.)
Стены Дома Радио облицованы клинкерным кирпичом, произведённым предприятием Siegerdorfer Werke (Siegerdorf, сейчас Zebrzydowa, Польша). Продукция этого предприятия, основанного в 1876 году, использовалась, среди прочего, для строительства станций Берлинской подземки. В 1939 году на этом кирпичном заводе имелось 9 кольцевых печей и 1200 работников.
Постановлением Правительства Калининградской области № 132 от 23 марта 2007 г. здание бывшего Дома радио было признано объектом культурного наследия регионального значения.
На этой таблице, висящей ныне у входа в Институт океанологии им. Ширшова, поражает всё: и неправильная дата постройки объекта, и само название здания, поскольку «Радио Кёнигсберг» никогда не называлось «Восточно-Прусским радио». Даже удивительно, как это «до кучи» не написали, что архитектором является Р. Либенталь… (Октябрь 2021 г.)
Фабрика Вальтера Цабеля и радиопередающая станция на острове Ломзе. Фрагмент плана Кёнигсберга, 1925 г.
Радиопередающая станция в Амалиенау. Фрагмент плана Кёнигсберга, 1925 г.
Радиопередатчик в Амалиенау. Фрагмент плана Кёнигсберга. 1928 г.
Музыканты «Радио Кёнигсберг»в студии. 1925-1926 гг.
Большой радиопередатчик в Хайльсберге. Высота мачты 102 м. Почтовая открытка, конец 1930-х.
Примечания:
* Шерхен Герман (Hermann Scherchen, 1891 — 1966) — немецкий альтист, дирижёр и педагог. Играл в Берлинском филармоническом оркестре. В 1914—1916 дирижировал в Риге. В 1916—1918 годах был в российском лагере для военнопленных. В 1918 вернулся в Берлин, основал «Новое музыкальное общество», в 1919 г. создал посвященный современной музыке журнал «Мелос». В 1933 г. покинул Германию, руководил оркестрами в Брюсселе, Вене. В 1958 г. гастролировал в СССР.
** Несмотря на это, содержать такой большой оркестр с финансовой точки зрения радиостанции было нелегко. В конце августа 1931 года Шерхен оставил должность дирижёра и тщательно подобранный оркестр распался. Штат музыкантов «Радио Кёнигсберг» к началу 1933 года сократился до 17 человек, а при необходимости привлекался оркестр Кёнигсбергского оперного театра [1].
*** Хопп Ханс ( Gustav Karl Hanns Hopp, 1890 — 1971) — немецкий архитектор, создавший в Кёнигсберге ряд знаковых административных и жилых объектов, среди которых комплекс Восточной ярмарки, «Парк-отель», аэропорт Девау, «Дом Радио», Ремесленная школа для девушек, а также водонапорная башня в Пиллау (Балтийск).
Источники:
Organigramm der ORAG 1924–1933 (dienste.dra.de/rundfunk-vor-1933/pdf/ORAG_1924-1933.pdf)
Leonhard J.-F., Halefeldt H.O., Wittenbrink T., Schumacher R. Programmgeschichte des Hörfunks in der Weimarer Republik. Band 1. — Deutscher Taschenbuch Verlag, München, 1997.
oldtimeradio.de
Riegler T. Meilesteine des Rundfunks. Daten und Fakten zur Entwicklung des Radios und Fernsehens. — Siebel Verlag, 2006.
Вестник архива президента Российской Федерации (приложение к журналу «Источник»), №1, 1999 г. — с. 111-112.
Балдур К. Кёнигсберг. Сегодняшний Калининград. Архитектура немецкого времени. — Хузум, 2000. — 256 с.
Есть у меня в коллекции одна занятная открытка, отправленная некоему Л. Рутковичу, коллекционеру из Будапешта. Примечательна она тем, что текст на обороте написан на эсперанто.
С момента строительства Вавилонской башни, когда суровый Бог обиделся на людей и сделал так, что они стали говорить на разных языках, человечество использовало для общения так называемые «лингва франка» — языки, которые понимало большинство населения какой-либо территории. Такими лингва франка когда-то были арамейский язык, греческий, латынь, французский, и даже язык жестов северо-американских индейцев. Сейчас лингва франка для стран бывшего СССР и Восточной Европы является русский язык, а международным лингва франка стал английский.
В конце XIX века были попытки создать искусственные языки, которые стали бы международными лингва франка. Такую роль пытался сыграть эсперанто, разработанный Лазарем (Людвиком) Заменгофом (1859 — 1917) и впервые представленный им в Варшаве для друзей-гимназистов в конце 1878 года. В последующем Заменгоф совершенствовал созданный им язык и в 1887 году опубликовал на русском языке под псевдонимом «Д-р Эсперанто» первый учебник по эсперанто. Взлёт своей популярности эсперанто пережил в 1920-е годы, когда он даже предлагался в качестве рабочего языка для Лиги Наций. Но затем любители эсперанто подверглись репрессиям сначала в Советском Союзе, а позднее и в нацистской Германии. Сейчас в мире, по разным оценкам, в той или иной степени эсперанто владеют до нескольких сотен тысяч человек.
Первым эсперантистом Кёнигсберга стал врач Адольф Эбнер. Ещё в 1897 году он познакомился с этим языком. Впоследствии вместе со своим единомышленником Паулем Фастом Эбнер создал первый кружок любителей эсперанто в Кёнигсберге. К 1910 году количество членов этого кружка перевалило за две сотни [1]. В Альбертине появились курсы по эсперанто, причём читали их для двух групп студентов — немцев и русских. В 1914 году на эсперанто был издан путеводитель по Кёнигсбергу. Первая мировая война на несколько лет прервала связи любителей эсперанто по всему миру, но сразу же после войны интерес к языку возродился. В 1923 году было введено обязательное изучение эсперанто для студентов кёнигсбергского Высшего училища торговли. С 1925 по 1932 год на городском радио два раза в неделю выходили программы на эсперанто. Но с приходом к власти национал-социалистов, считавших эсперанто языком «евреев и коммунистов», движение эсперантистов стало угасать, а в 1936 году этот язык был и вовсе запрещён.
Но вернёмся к нашей открытке. Итак, читаем:
Tre estimata samideano! Rilate al via anonco en «Heroldo». Mi sendas al vi vidajon el Oriento Prusjo. Mi pelas vin kore respondi almenau unu fojon. Volante mi daurigus la korespondon kun vi. Kun saluto Walter Paick, Louisenwerth Kreis Gerdauen, Ostpreussen Germanuja
Дорогой единомышленник! Что касается объявления в «Герольдо». Я посылаю вам вид Восточной Пруссии. Прошу вас хотя бы раз откликнуться. С удовольствием продолжу с вами переписку. С приветом Вальтер Паик, Луизенверт, крайс Гердауэн, Восточная Пруссия Германия
На лицевой стороне открытки изображёно здание районного управления (крайсхаус) в Гердауэне (сейчас Железнодорожный), построенное по проекту Фридриха Хайтманна. Почтовые марки на открытке отсутствуют, как и часть почтового штемпеля. Глядя на саму открытку, можно предположить, что издана она в 1910-1920-е годы.
Гердауэн. Крайсхаус.
Кем был отправитель открытки Вальтер Паик можно только догадываться. Упомянутый им Луизенверт находился примерно посередине между деревнями Вандлакен (сейчас Зверево) и Ассаунен (сейчас Асуны, Польша) примерно в сотне метров севернее нынешней российско-польской границы и представлял собой фольварк или имение (Gut). Сейчас на его месте распаханное поле. Вряд ли отправитель был хозяином этого самого имения. Или же это был весьма продвинутый бауэр, имевший время не только на то, чтобы писать открытки в другие страны, но и на изучение эсперанто.
Список источников:
1. Горецкая Г. Эсперанто в Кёнигсберге и Калининграде. — Балтийский альманах, № 9, Калининград, 2010.
