Обмен открытками

Обмен открытками

Без малого семь лет назад в заметке, названной «Коллекционирование открыток», я рассказывал о том, как люди из разных стран посылали друг другу видовые открытки, пополняя таким образом свои коллекции открыток.

Разбирая собственную коллекцию, я обнаружил в ней ещё одну открытку, отправленную нашим старым знакомым Максом Глогау из Кёнигсберга своему постоянному адресату — некоему R. Folivet, проживавшему в Париже на улице Жан дю Белле, 7 (кстати, дом этот сохранился до наших дней), видимо, коллекционировавшему виды Кёнигсберга:

 

Кёнигсберг. Вид на Замковый пруд. Текст написан на лицевой стороне открытки.

 

 

Königsberg i. Pr. 20/5.05. 

Meinen besten Dank für Ihre letzten, hübschen Karten. Ich kann noch viele Karten von Paris gebrauchen

Und sollte es mir ein Vergnügen sein, wenn wir in dauerndene Tauschverkehr bleiben würden

Die besten CCC Grüße

Max Glogau

Hippelstr. 9 II

 

Кёнигсберг в Пр. 20/5.05.

Моя наилучшая благодарность за Вашу последнюю, милую открытку. Мне ещё понадобатся много открыток Парижа.

Для меня будет удовольствием, если мы продолжим постоянный обмен.

С уважением

Макс Глогау

Гиппельштр. 9 II

 

(расшифровка текста и перевод — М. Адриановская)

 

Гиппельштрассе сейчас это ул. Омская в Калининграде. Дом, в котором проживал герр Глогау, увы, не сохранился.

 

Оборотная сторона открытки. По правому обрезу указан издатель: Richard Borek, Braunschweig. Поскольку отправление было международным, на открытке наклеено сразу четыре почтовые марки общим номиналом 10 пфеннигов. Дата приёма отправления по почтовому штемпелю 21 мая 1905 года.

 

 

 

 

 

«Любовь никогда не кончается»

«Die Liebe höret nimmer auf»

 

 

Тихий уголок в уютном районе Калининграда, шелест ветра в кронах высоких деревьев, пение птиц. Здесь, рядом с евангелическо-лютеранской церковью Воскресения, прежде располагалось маленькое католическое кладбище, место последнего приюта очень известного человека, архитектурные шедевры которого до сих пор восхищают как самих калининградцев, так и гостей нашего города.

фридрих хайтманн
Фридрих Хайтманн

Речь идет о знаменитом архитекторе Фридрихе Хайтманне, который жил в Кёнигсберге на рубеже девятнадцатого и двадцатого веков. 13 августа 2021 года исполняется 100 лет со дня его ухода из жизни.

Фридрих Хайтманн прожил яркую и чрезвычайно плодотворную жизнь.

Фридрих Адальберт Хайтманн, который называл себя Фрицем, родился 27 октября 1853 года в городе Ален-Вестфален. Он был сыном королевского судьи первой инстанции Эдуарда Хайтманна от второго брака и его супруги Терезии, урожденной Фогельзанг.

После окончания начальной школы и гимназии он поступил в профессиональное техническое училище в Франкенберге (Саксония). Обучение продолжалось с 1872 по 1875 годы, по окончании училища Хайтманн успешно сдал экзамен и получил диплом инженера.

В течение года он добровольно проходил военную службу в Везеле, а затем приступил к своей профессиональной деятельности в качестве помощника инженера-топографа кадастровой службы в Анкламе (Передняя Померания).

Спустя некоторое время Хайтманна пригласили на службу в «Немецкое императорское почтовое и телеграфное управление» и поручили ему надзор за строительными работами монументального здания почты в готическом стиле в Анкламе.

С августа 1877 года Хайтманн работает в управлениях Немецкой императорской почты и телеграфа в Штеттине (сейчас Щецин), затем в Свинемюнде (сейчас Свиноуйсьце), Ростоке, Лейпциге, а уже оттуда в 1886 году он был переведен в Кёнигсберг в Высшую дирекцию почты для руководства строительством зданий почты в Гумбиннене (сейчас Гусев) и в Пиллау (сейчас Балтийск).

Молодой Хайтманн быстро осознал, какое обширное поле деятельности предлагает ему Восточная Пруссия, и обосновался в Кёнигсберге в качестве архитектора. Благодаря своему мастерству и старанию он очень скоро становится известным как в городе, так и в провинции.

Знаменательным было его участие в конкурсе в 1894 году на проектирование строительства Палестры Альбертины (палестра по-гречески — фехтовальная школа). По итогам конкурса он получил первый приз. Выполнение проекта было поручено строительным советникам Вильгельму Бессель-Лорку и Георгу Зандманну.

 

Палестра Альбертина, главный фасад.

 

Инициатором создания этого, единственного в своем роде, сооружения был доктор медицины Фридрих Ланге, выпускник Альбертины*, эмигрировавший в Америку. Основав там собственную клинику, он прославился как «пионер немецкой хирургии в Америке», а также внедрением асептики [асептика — комплекс мер, направленных на предупреждение попадания микробов в рану — admin]. Будучи состоятельным человеком, занимался обширной благотворительностью и в 1894 году пожертвовал деньги на строительство спортивного сооружения по случаю 350-летия Альбертины. По завершению строительства здание было освящено в 1898 году.

 

Фридрих Хайтманн
Палестра Альбертина, внутренний двор.

 

По проекту Хайтманна Палестра Альбертина включала в себя столовую, гимнастический зал, бассейн для плавания с трибуной для зрителей, ванные и душевые, кегельбан, зал для фехтования и зал заседаний, а также магазины и даже несколько квартир. Этот проект принес ему широкую известность.

Хайтманн, получивший свое образование еще в эпоху историзма, при оформлении своих сооружений придавал большое значение романскому фасаду, но в то же время декларировал и «орденский стиль».

Здание Палестры хоть и было сильно повреждено массированными бомбардировками в августе 1944 года, после войны вновь было отстроено и сегодня служит Балтийскому флоту и жителям города, как спортивное сооружение.

В 1901 году Хайтманн получил заказ на строительство для Кёнигсберга нового здания телеграфной службы. Это внушительное здание в неоготическом стиле было построено в самом центре города на Гезекусплац напротив Королевского замка.

 

фридрих хайтманн
Кёнигсберг. Здание Нового телеграфа на Гезекусплац.

 

Запечатленное на многочисленных снимках и почтовых открытках, оно выстояло в 1944/45 годах, но в советское время было снесено.

Особую известность Фриц Хайтманн получил, прежде всего, как архитектор многочисленных кёнигсбергских церквей.

Так, на рубеже веков он получил заказ на строительство церкви Памяти королевы Луизы (Луизенкирхе) на Лавскер Аллее, 1 (сейчас проспект Победы). Эта церковь оказалась в центре общественного интереса, так как была посвящена очень почитаемой жителями Кёнигсберга и всей Восточной Пруссии королеве Луизе**. В те годы (1899-1901) прусская монархия все еще пользовалась большим почетом.

 

Фридрих Хайтманн
Кёнигсберг. Кирха Памяти королевы Луизы.

 

При проектировании Луизенкирхе архитектор сделал акцент на романском стиле, который, по его мнению, производил впечатление серьезности, спокойствия и был исполнен достоинства. Церковь построили у входа в парк Луизенваль, в котором королева часто любила проводить время. При освящении церкви в 1901 году, которое проводилось в присутствии императора, Хайтманн получил из рук Вильгельма II Орден Короны. В 1914 году за свои заслуги в общественном строительстве он получил звание «Королевский советник по вопросам строительства».

Папа Пий Х, отметив многочисленные постройки церквей в Кёнигсберге и в Восточной Пруссии, наградил Хайтманна орденом «За заслуги перед Церковью и Папой».

Сегодня эта восстановленная и перестроенная церковь служит площадкой для кукольного театра. В 2001 году в столетний юбилей со дня ее освящения, бывшие кёнигсбержцы праздновали здесь редкий праздник золотой и бриллиантовой конфирмации. Для всех участников, которые когда-то были крещены или конфирмированы в этой церкви, это был трогательный день.

Несколькими шагами далее, в районе Амалиенау***, католиком Хайтманном была возведена первая католическая церковь  в этой все более разраставшейся части города – часовня Святого Адальберта. Большая часть средств на строительство часовни и её внутреннее убранство были собраны на пожертвования. Сам Хайтманн руководил строительными работами без оплаты. С этим церковным сооружением очень многое связывало его лично.

 

Кёнигсберг. Часовня Святого Адальберта.

 

Позднее в 1932 году часовня была расширена и достроена в церковь Святого Адальберта.

В 1904-1907 годах Хайтманн получил следующий заказ на строительство католической церкви Святого Семейства, в этот раз в густонаселенном районе Форштадт (сейчас территория к западу и востоку от Ленинского пр-та между рекой Преголей и ул. Багратиона. — admin)  на улице Оберхаберберг, 21 (сейчас ул. Богдана Хмельницкого). Во время войны церковь пострадала незначительно и была восстановлена. Сейчас церковь является концертным залом Калининградской филармонии.

 

Кёнигсберг. Церковь Святого Семейства

 

Затем Хайтманн спроектировал евангелическую Лютеркирхе на Фиемаркт (Viehmarkt — Скотный рынок; сейчас это пересечение улиц Октябрьская и Дзержинского. — admin) в стиле ренессанс с выделяющейся средней частью. Церковь была освящена в 1910 году. Хотя во время Второй мировой войны она не сильно пострадала, в 1975 году ее, к сожалению, снесли.

 

Кёнигсберг. Лютеркирха.

 

Последней церковной постройкой по проекту Фридриха Хайтманна в Кёнигсберге была сооруженная в 1913 году католическая часовня в Понарте рядом с приютом Святого Иосифа.

В Черняховске в хорошем состоянии сохранилась католическая церковь Св. Бруно Кверфуртского, также созданная Фридрихом Хайтманном.

 

Инстербург. Католическая церковь Св. Бруно.

 

Много церквей Хайтманн построил и в провинции. Это католические часовни в Тапиау (сейчас Гвардейск), Растенбурге (сейчас Кентшин), Пиллау, а также церкви Сердца Христова и Святого Иосифа в Алленштайне (сейчас Ольштын).

 

Растенбург. Кирха Св. Катарины.

 

Работоспособность архитектора была неиссякаемой. Кроме уже названных зданий он построил еще окружные дома в Гердауэне (сейчас Железнодорожный) и Браунсберге (сейчас Бранево), а также больницы в Гердауэне и Морунгене (сейчас Моронг).

 

Гердауэн. Крайсхаус.

 

Вместе со своим другом, советником по строительству Йозефом Кречманном, с привлечением многочисленных частных средств Хайтманн основал «Кёнигсбергское общество недвижимости и строительства 1898» и сразу же спроектировал целое поселение — Колонию Амалиенау (территория на западе Кёнигсберга, сейчас находящаяся в границах улиц Красная, Карла Маркса, Лесопарковая и проспекта Победы, застроенная виллами богатых горожан в соответствии с модной в то время концепцией «города-сада». — admin).

Было общеизвестно, что Хайтманн не только хороший архитектор, но также и чуткий собеседник, он принимает во внимание особые пожелания своих заказчиков.

В причудливом югендстиле*** с его башенками, эркерами, фронтонами, четырехугольными слуховыми окнами и пристройками Хайтманн проектирует в Амалиенау более десятка вилл. Многие виллы пережили войну.

От обоих друзей также ведет свое начало благоустройство озера Цвиллингсзее (сейчас оз. Поплавок, или Хлебное) в Амалиенау, которое было получено от города в 1910 году.

 

Амалиенау. Цвиллингсзее.

 

Личная жизнь Фрица Хайтманна сложилась счастливо. Уже зрелым и состоявшимся человеком, в 39 лет,  Хайтманн знакомится в Кёнигсберге с дочерью главного почтового директора Анной Вехтер, которая была моложе его на 20 лет. С ней он в 1896 году заключает брачный союз. Молодая жена дарит ему в 1897 году дочь, в 1899 году сына и в 1902 и 1906 году еще двух дочерей.

В 1904 году хорошо зарабатывающий архитектор смог уже построить себе собственную виллу на Кастаниен Аллее, 12 (сейчас Каштановая аллея, 16). На башне его дома развевался флаг Вестфалии с белым конем на красном поле, так как Хайтманн не терял контакты со своей малой родиной.

 

Вилла Хайтманна на Кастаниен Аллее, 12.

 

В просторной со вкусом обставленной вилле Хайтманн проживает лучшие годы своего семейного счастья. В его гостеприимном доме часто бывали многие уважаемые граждане города.

Одним из многочисленных друзей Хайтманна был известный в Кёнигсберге скульптор Иоганн Фридрих Ройш, по рождению тоже вестфалец из Зигена, создавший в Кёнигсберге скульптуру «Немецкий Михель», памятники герцогу Альбрехту, императору Вильгельму I и Бисмарку.

Сын Хайтманна Винфрид (названный так в честь Великого магистра Немецкого ордена Винфрида фон Книпроде) рассказывал в 1939 году о необычной встрече его отца с скульптором Ройшем:

«Однажды Ройш встречает Хайтманна на улице:
— Фриц, ты должен сейчас же пойти со мной!
— Это почему же?
— Мне нужны твои брюки.
— Зачем?
— Для моей бронзовой статуи Бисмарка.

Фриц, конечно же, идет с ним, становится на подиум, и в мгновение ока Ройш моделирует его брюки. Это была «драпировка», которая ему так не удавалась. С тех пор Железный канцлер, который стоит на площади Императора Вильгельма в Кёнигсберге, носит брюки моего отца».

Большие заслуги имел Фриц Хайтманн и в охране памятников Восточной Пруссии. В фундаментальном труде Адольфа Бёттихера**** «Памятники архитектуры и искусства провинции Восточная Пруссия» есть много графических листов авторства Хайтманна — церкви, интерьеры зданий, фронтоны, детали эркеров, потолки комнат, боковые стенки скамей собора и пр. Это характеризует архитектора как прирожденного рисовальщика.

В 1914 году началась Первая мировая война, и почти 61-летний Хайтманн отправился воевать командиром роты ополчения, приняв участие в битве при Танненберге. В ноябре 1914 года он был награжден Железным крестом II степени. Изможденный тяготами войны, он перенёс тяжёлый сердечный приступ, и был отправлен в лазарет в Кёнигсберг. Несмотря на все старания и усилия врачей, полностью Хайтманн так и не выздоровел. Он нуждался в постоянном уходе и поэтому был вынужден оставить службу. Вместе с тем прекратилась и его профессиональная деятельность, его архитектурное бюро было распущено.

Чтобы как-то выжить в это тяжёлое время, Хайтманн в 1918 году был вынужден продать свою виллу в Амалиенау и найти прибежище в спроектированным им же доме священника около часовни Святого Адальберта. Несмотря на самоотверженный уход за ним его жены и дочерей, Хайтманн умер 13 августа 1921 года и обрел последний покой на католическом кладбище общины Святого Адальберта по улице Дюрерштрассе (сейчас ул. Лесопарковая) в посёлке Ратсхоф (сейчас район к северо-западу от Вагоностроительного завода — бывшей фабрики вагонов «Штайнфурт». — admin).

Профессор Балдур Кёстер в своей книге «Кёнигсберг – архитектура немецкого времени» пишет о Хайтманне: «С концом Первой мировой войны произошёл не только политический переворот, но также переворот в общем понимании архитектуры. Только что закончившаяся эпоха была подвержена сильной критике на эмоциональном уровне. Если бы Хайтманн умер в 1914 году, специальная пресса разразилась бы похвалой по поводу его достижений в качестве архитектора. Когда же он умер в 1921 году, не нашлось ни одного человека, воздавшего ему по заслугам. Он был просто забыт». Кроме того, сожалеет Кёстер, «В профессиональной литературе о Хайтманне нет никаких публикаций современников. Нынче было бы самое время, чтобы кто-нибудь переосмыслил его жизненное дело».

К сожалению, его могила не сохранилась. Это был скромный памятник с датами рождения и смерти и эпитафией «Любовь никогда не кончается». Эти слова относятся ко всей его жизни, к его любви к семье, к его необыкновенной любви к своему делу, которая отчетливо видна в облике всех его многочисленных творений.

 

Могила Фридриха Хайтманна.

 

В настоящее время все сохранившиеся строения Фридриха Хайтманна по праву считаются украшением Калининграда и области и привлекают огромное внимание ценителей прекрасного.

 

Примечания:

* Альбертина — Кёнигсбергский университет (нем. Albertus-Universität Königsberg), основанный герцогом Альбрехтом Гогенцоллерном в 1544 году.

** Королева Луиза — Луиза Августа Вильгельмина Амалия Мекленбургская (1776 — 1810), супруга короля Пруссии Фридриха Вильгельма III.

*** Югендстиль — немецкое название стиля «модерн».

**** Адольф Бёттихер (Adolf Bötticher, 1842 — 1901) — архитектор, археолог, провинциальный консерватор Восточной Пруссии, автор 8-томного труда «Памятники архитектуры и искусства провинции Восточная Пруссия» (1892-1898).

 

Источники:

Lorenz Gremoni Architekt Friedrich Heitmann (1853-1921) Königsberger Bürgerbrief, Duisburg

Königsberg Pr. und seine Vororte. Eine Bild-Dokumentation von Willi Freimann, Rendsburg, 1988

Baldur Köster Königsberg Architektur aus deutscher Zeit, Husum Druck, Husum, 2000

Bildarchiv Ostpreussen

 

 

Автор статьи — Маргарита Адриановская, краевед, переводчик с немецкого

 

 

Колодцы в замках Немецкого ордена

Колодцы в замках Немецкого ордена

Тратить время читателя на изложение избитых истин о том, что «без воды и ни туды, и ни сюды», мы не станем. Упомянем лишь, что вода важна для человека с нескольких сторон. Помимо того, что вода необходима нам для питья, она также используется для различных хозяйственных нужд, начиная от использования её человеком для гигиенических процедур, и заканчивая применением её в сельском хозяйстве или строительстве.

В 2018 году на территории Чехии при строительстве автострады был обнаружен колодец периода неолита. Археологи, проведя дендрохронологический анализ дубовых брёвен колодезного сруба, установили , что он был сооружён более 7200 лет назад. Таким образом, этот квадратный колодезный сруб размером 0,8 х 0,8 м и высотой 1,4 м, является одной из самых древних на Земле сохранившейся деревянной постройкой [1].

В этой заметке мы поговорим о питьевых колодцах не столь почтенного возраста. Речь пойдёт о колодцах, существовавших на территории Восточной Пруссии со средних веков.

Для начала определимся с некоторыми терминами и типологией колодцев.

Миниатюра из «Библии Венцеслава» (1389 г.), изображающая встречу Ревекки слугами Авраама у колодца.

В общих чертах питьевой колодец состоит из колодезного ствола (или шахты) и подъёмного механизма, с помощью которого воду поднимают на поверхность. В качестве такого механизма используются либо коромысло (так называемый «журавль»), отстоящее от колодца на некотором расстоянии, либо ворот, который устанавливается непосредственно над стволом колодца. К журавлю или вороту одним концом крепится верёвка или цепь. К противоположному концу крепится ведро, в которое и набирается вода. Сам колодец, для защиты от попадания в него грязи и мусора (листьев, веток, пыли, животных и т.д.), как правило, накрывается навесом или над ним сооружается некое подобие ящика с дверцей. На дно колодца насыпают фильтрующий материал в виде щебня, мелких камней и песка.

Выкопать колодец можно двумя способами, отличающимися в зависимости от типа грунта: открытым и закрытым. Первый способ применяется при наличии твёрдых грунтов и свободного пространства, позволяющего выкопать яму, значительно превышающую размер шахты будущего колодца. Яму углубляют до водоносного слоя, а потом внутри неё сооружают сруб. Пространство между стенками сруба и краями ямы засыпают выбранным до этого грунтом.

Закрытый способ используют при наличии сыпучих грунтов или недостатка пространства для того, чтобы выкопать большую яму. В этом случае стенки ствола колодца обсаживают защитным материалом по мере углубления шахты, постепенно опуская нижние слои обсадки и наращивая их сверху.

Также различаются колодцы по форме сруба (круглые и прямоугольные) и по материалу, из которого сделан сруб (дерево, камень, кирпич).

Колодцы, выкопанные на территории Восточной Пруссии, можно разделить на замковые, усадебные, городские и деревенские.

Сведениями о колодцах, которыми пользовались пруссы до завоевания их земель Немецким орденом, мы не располагаем. Поэтому самые древние из дошедших до нас колодцев относятся к орденским временам.

Нет сомнения в том, что рыцари, оказавшись на территории, граничащей с враждебными прусскими племенами, понимали важность не только надёжных замковых стен, защищающих их нападений врага, но и источников воды внутри них. Несмотря на то, что замки орден строил возле естественных или рукотворных источников воды (рек, ручьёв, озёр, прудов), в любом замке в обязательном порядке выкапывался колодец, а в крупных укреплениях их было несколько. Именно о замковых колодцах и пойдёт речь в этой заметке.

колодцы в замках немецкого ордена
Руины замка Христбург (Дзежгонь). В центре замкового двора изображён колодец. Фрагмент иллюстрации из книги Кристофа Харткноха «Старая и Новая Пруссия» (Christoph Hartknoch «Alt- und Neues Preussen»), 1684 г.

Расположение колодца в стенах замка определялось его особой важностью для выполнения оборонительных и экономических функций замка, особенно в условиях вооруженных конфликтов, когда замок становился объектом длительной осады, а доступ к питьевой воде гарантировал выживание гарнизона и сохранение его обороноспособности.

Колодцы, построенные в небольших замках, располагались, как правило, в центре замкового двора, что обеспечивало примерно равный доступ к источнику воды из любой точки укрепления, что было особенно важно при тушении пожара.

Правильно выбранное расположение колодцев также облегчало хозяйственную работу в замке, поэтому их часто строили возле таких помещений, как кухня, пивоварня, пекарня и солодовня. Это практиковалось в случае больших замковых комплексов с пространными внутренними дворами, где хозяйственные помещения располагались в отдельном крыле. Колодцы могли находиться даже внутри замковых помещений.

В замке Мариенбург имелось как минимум 19 колодцев [2], большинство из которых находилось как раз возле хозяйственных помещений. Наличие кухни как в Высоком, так и в Среднем замке потребовало строительства отдельных колодцев поблизости. До наших дней сохранился колодец в оконной нише Высокого зала замка, примыкающей к Большой трапезной, где питалась братия, и на кухне, где готовилась пища. На форбурге замка колодцы располагались рядом со скотным двором, возле бондарни, солодовни, в пивоварне, в саду, возле конюшни и т.д.

В замке Грауденц (Грудзёндз), имевшем довольно обширный внутренний двор, колодец располагался возле кухни, пекарни, пивоварни и других хозяйственных построек.

В меньшем по размеру замке Штрасбург (Бродница) колодец был сооружен также возле кухни.

Колодец в замке Торн (Торунь) находился в главном южном крыле, первый этаж которого был занят хозяйственными постройками и где располагалась кухня.

Возле кухни располагались и колодцы в замках Штум, Пройссиш Марк (Пшезмарк) и Бютов (Бытув).

 

План замка Штум [3].

В замке Кёнигсберг основной колодец располагался в центре замкового двора [4]. Как минимум ещё один находился в саду, а вода из него предназначалась также и для пристроенной в конце XV века к жилищу верховного магистра купальной комнаты. Основной колодец выполнял свои функции вплоть до конца 1920-х годов.

 

колодцы в замках немецкого ордена
Колодец замка Кёнигсберг располагался в центре замкового двора [4].

Колодец также использовался для удовлетворения гигиенических потребностей жителей замка и его гарнизона (мытьё и стирка). В Мариенбурге, на первом этаже замка, на крыльце перед трапезной, имелось отверстие, через которое забиралась вода из колодца, вероятно, находившегося в подвале. На этаже, куда таким образом подавалась вода, находился туалет (lawater). В Das Ausgabebuch des Marienburger Hauskomturs, то есть в казначейской книге комтура Мариенбурга, упоминается о существовании колодца возле бани при местном лазарете.

Колодезная вода для стирки использовалась также в замке Рагнит (Неман) [5], но причиной этому было, в первую очередь, её плохое качество, о чём будет сказано ниже.

Все известные из исторических и археологических источников колодцы в тевтонских замках были частично или полностью облицованы камнем. Облицовка представляет собой плотный кожух по всей высоте ствола — от дна до оголовка. Основная задача облицовки — защитить ствол колодца от осыпания и обезопасить его от загрязнения.

Для облицовки чаще всего использовались камни, соединённые известковым раствором. Например, облицовка колодца замка Меве (Гнев) и в Высоком замке в Мариенбурге была выполнена из гранита. Колодец в замке Рагнит был облицован известняком.

 

колодцы в замках немецкого ордена
В замке Меве колодец располагался в центре  двора. План замка, выполненный К. Штайнбрехтом. Ок. 1890 г.

 

Иногда камни, используемые для облицовки, подвергались обработке. Уже упоминавшийся колодец в замке Бютов выше поверхности земли был сложен из полностью обработанного камня. Три яруса облицовки ниже поверхности земли сложены из камня, обработанного с одной стороны, при этом обработанной стороной камни обращены внутрь шахты. Ещё ниже ствол облицован необработанным камнем. Колодец в замке Остероде (Оструда) облицован камнем, также обработанным лишь с одной стороны [2].

Для облицовки замковых колодцев помимо камня дополнительно применяли также и дерево. Шахта колодца в Штрасбурге от поверхности земли и до глубины примерно 8 м облицована камнем, а ниже представляет собой деревянный сруб.

Такая же комбинация материалов использовалась и для облицовки одного из колодцев Высокого замка в Мариенбурге (верхняя часть ствола колодца была облицована камнем, а ниже для облицовки использовался дуб), а также в замках Херренгребин (Грабины-Замечек) и Роггенхаузен (Рогужно-Замечек).

Другим примером комбинирования материалов для облицовки является колодец в замке Зольдау (Дзялдово), где нижняя часть шахты облицована кирпичом, а верхняя диким камнем. Также комбинация камня и кирпича использовалась для облицовки шахты колодца в Кёнигсберге [4].

Часть колодезного сруба, находящегося над поверхностью земли, помимо возведения стен, защищающих колодец от попадания в воду мусора и грязи, дополнительно накрывалась навесом или крышей. Являясь малозначимой архитектурной деталью, такие сооружения очень редко фиксировались в исторических документах и меньше всего сохранились с точки зрения археологии. Те скудные сведения, которыми мы располагаем, свидетельствуют о том, что в качестве опоры для кровли использовались брёвна, а кровельным материалом служила черепица (Штум), свинец (Херренгребен) и дерево (Мариенбург) [2].

 

колодцы в замках немецкого ордена
Колодец во дворе Высокого замка в Мариенбурге. 1940-е г.г.

 

В Штрасбурге, Зольдау и Остероде колодцы располагались в галереях, расположенных по периметру двора, что позволило отказаться от необходимости сооружать отдельную крышу над колодцем.

Как известно, значительная часть орденских земель находилась на низинах с небольшими абсолютными высотами над уровнем моря. Да и места для возведения замков рыцари нередко выбирали не самые оптимальные с гидрографической точки зрения — на болотах, невысоких мысах. Часто протекающие рядом водотоки запруживались, чтобы поставить на них водяную мельницу и, одновременно, создать пруд, служащий естественной преградой для врага. Все перечисленные факторы определяли относительно неглубокое залегание водоносных слоёв в таких местностях, и, как следствие, небольшие глубины питьевых колодцев. Поэтому вода в них, и без того являющаяся стоячей, была не самого лучшего качества. Уже упоминавшаяся облицовка ствола колодца защищала его от попадания загрязнённой поверхностной воды извне, отчего важной задачей было поддержание герметичности стенок колодца. (В скобках можно заметить весьма спорное утверждение, найденное в одном из источников, о том, что внутренний двор орденского замка специально имел определённый уклон в сторону колодца для отвода дождевых вод [5]). Кроме того, как уже говорилось выше, на дно колодца строители помещали различные природные фильтры. В некоторых случаях (Меве, Мариенбург, Штрасбург), дно колодца застилалось деревянным настилом, который, возможно, также играл роль своеобразной защитной мембраны [2].

Важной деталью конструкции колодца являлся подъёмный механизм, облегчающий подъём воды на поверхность. Самым распространённым был колодезный ворот, состоящий из вала, на который наматывалась верёвка или цепь и одного или нескольких колёс, предназначенных для вращения вала. Валы могли быть окованы железом и для прочности скреплены металлическими обручами. До конца Второй мировой войны существовали постройки с поворотным колесом, возведённые над колодцами в замках Кёнигсберг и Мариенбург. Воду из замкового колодца в Кёнигсберге поднимали наверх с помощью насоса вплоть до весны 1945 года [7].

 

колодцы в замках немецкого ордена
Колодец во дворе Высокого замка в Мариенбурге. Хорошо виден подъёмный механизм в виде большого поворотного колеса. 1930 г.

 

В казначейской книге комтура Мариенбурга за 1414–1417 годы зафиксированы цены на колодезные канаты, сделанные для различных замков и орденских городов. Самые дешевые из них стоили 13 и 14 шиллингов*, а самые дорогие 1,5 марки и 1 скот** и почти 3 марки. Следует предположить, что цена зависела от материала, из которого были сделаны канаты, и их длины. Некоторые из них наверняка были изготовлены из лыка, как и верёвка, использованная для колодца, находившегося рядом с Большой трапезной в Мариенбурге [2].

Большинство замковых колодцев имело шахту круглого сечения, несмотря на относительную сложность их строительства. Это обуславливалось несколькими причинами: при равной длине периметра площадь круга больше, чем прямоугольника, и, как следствие, круглый колодец имеет больший объём водного столба, нежели прямоугольный, а материала на его изготовление уходит меньше, к тому же вертикальные нагрузки на стенки круглого колодца приводят к лучшей герметизации облицовки шахты. Поэтому есть основания предполагать, что те прямоугольные замковые колодцы, которые упоминаются в документах или обнаружены при раскопках, были построены таковыми из-за нехватки средств или времени, и в последующем их предполагалось переделать в круглые [2].

Диаметр колодцев варьировался от 1,65 до 3 м, в большинстве своём составляя 2-2,5 м.

Можно предположить, что размеры колодцев зависели от их предназначения. Колодцы диаметром менее 2 м могли быть временными или предназначались для небольших замковых укреплений. Колодцы диаметром более 2,5 м, хотя и были намного более дорогими и трудоемкими в реализации, строились в более крупных опорных пунктах. Колодец замка Кёнигсберг имел диаметр 3 м [7].

Глубина замковых колодцев также была разной и зависела только от глубины залегания водоносного слоя. Очевидно, там, где это было возможно, строители колодцев ставили задачу достичь более чистых водоносных горизонтов, избегая более мелких и часто загрязненных слоёв. При определении глубины колодцев следует учитывать и колебания уровня залегания водоносных горизонтов в исторической перспективе. К примеру, один из колодцев Высокого замка Мариенбурга сейчас имеет глубину 18 м, в орденские же времена глубина его доходила до 27 м [2]. Глубина колодца в замке Штум до зеркала воды в 2012 году составляла 24,5 м [8], а общая глубина его достигает 30 м, при этом вода в колодце даже в новейшее время была отменного качества. Колодец во вдоре замка Кёнигсберг имел глубину 13 м [3]. В то же время колодец в замке Фогельзанг (Мала Нешавка) имел глубину всего 5,5 м [2].

 

колодцы в замках немецкого ордена
Колодец во дворе замка Гнев. 2010 г.

 

В заключение нужно отметить, что работы по строительству колодца в замке были весьма непросты и недёшевы. В орденских документах есть записи о расходах на строительство колодца в замке Рагнит: в 1402 года плотнику Никлусу Холланту было выплачено 2,5 марки за несколько недель работы над колодцем. Помимо собственно землекопов, для подобных работ привлекались также плотники, каменщики и даже оловянщики. Для поддержания колодца в надлежащем виде (контроль за состоянием облицовки ствола, устранение протечек, чистка дна колодца, замена фильтрующих материалов и т.д.) также привлекались особые работники.

Бывали случаи, когда найти мастера для обустройства колодца на месте найти не удавалось, и замковые власти вели долгую переписку с «центром» с просьбой прислать им нужного специалиста. Яркий пример тому — многолетняя эпопея со строительством уже упоминавшегося колодца в Рагните.

Первые письменные свидетельства о колодце внутри замка Рагнит (ещё один колодец имелся на форбурге, и с ним-то было всё в порядке) относятся к осени 1402 года. Затем, на протяжении нескольких лет (по меньшей мере до весны 1409 года) велась интенсивная переписка между комтуром Рагнита и верховными магистрами Немецкого ордена, в которой Рагнит просил о помощи, в первую очередь, людьми, которые смогли бы помочь решить нескончаемые технические проблемы, которые доставлял злополучный колодец: мало того, что воды нём было мало, так она ещё была непригодна для питья из-за того, что колодезная шахта оказалась то ли рядом с плывуном (dripsande), то ли непосредственно в нём, из-за чего появлялись постоянные протечки в облицовке. В частности, из переписки становится понятно, что для работ по удалению воды и песка из колодца для устранения протечек в облицовке, требовался труд как минимум 24 человек, работающих днём и ночью. В 1405 году в Рагнит было отправлено аж 20 ластов*** извести (известковый раствор, как уже упоминалось, использовался для кладки камней при облицовки ствола колодца). В середине августа 1407 года в Рагнит для работ в колодце прибыл плотник Ханнус Андрис с ещё одним безымянным мастером. Но проблемы устранены не были, поскольку в декабре того же года есть есть упоминание об оплате работ (10 марок) по обтесыванию камней для облицовки. Неизвестно, были ли решены проблемы с колодцем весной 1409 года, но последние дошедшие до нас сведения говорят о том, что в это время в Рагнит были вновь отправлены тёсаный камень и колодезный ворот [5].

 

 

 

 

Примечания:

* Шиллинг (Schilling) — серебряная монета, 1/60 прусской марки.
** Скот (Scot) — денежная единица в орденской Пруссии, 1 прусская марка = 24 скота, 1 скот = 9 граммов серебра.
*** Ласт (англ., нем. – Last) – мера объёма сыпучих тел (в основном, зерна), применявшаяся в XIV-XIX веках в портах Балтийского моря. Составлял 3000-3840 литров.

 

Источники:

1. Vostrovská I., Petřík J., Petr L., Kočár P., Kočárová R., Hradílek Z., Kašák J., Sůvová Z., Adameková K., Vaněček Z., Peška J., Muigg B., Rybníček M., Kolář T., Tegel W., Kalábek M., Kalábková P. Wooden Well at the First Farmers’ Settlement Area in Uničov, Czech Republic. — Památky archeologické CXI (111), 2020, 61-111

2. Kulczykowski W. Studnie zamkowe na terenie Państwa Krzyżackiego w Prusach, Komunikaty Mazursko-Warminskie, nr. 1 (279), 2013, s. 3–17.

3. Pawlowski A. Zamek w Sztumie. Urząd Miasta i Gminy Sztum. Karpiny, 2007, 78 s.

4. Lahrs F. Das Königsberger Schloss. Kohlhammer, Stuttgart, 1956.

5. Jóźwiak S., Trupinda J. Budowa krzyżackiego zamku komturskiego w Ragnecie w końcu XIV–na początku XV wieku i jego układ przestrzenny, Kwartalnik Historii Kultury Materialnej, R. 57, nr 3–4, s. 339–368.

6. Замки и укрепления Немецкого ордена в северной части Восточной Пруссии: Справочник /Авт.-сост. А.П. Бахтин; Под. ред. В.Ю. Курпакова. Калининград: Терра Балтика, 2005. 208 с.

7. Wagner W. D. Das Königsberger Schloss: Eine Bau- Und Kulturgeschichte. Band 1: Von der Gründung bis zur Regierung Friedrich Wilhelms I. (1255–1740). — Schnell & Steiner, 2008, p. 392

8. www.nowysztum.pl/serwisy/art/ciekawostki/c3.htm

 

 

 

 

 

 

 

Из Шприндта в Кёнигсберг и обратно. ч. 1.

Из Шприндта в Кёнигсберг и обратно. ч. 1.

Этим переводом, сделанным Евгением Стюартом, мы начинаем публиковать воспоминания жителей Восточной Пруссии о том, как, спасаясь от наступающих войск Красной Армии, они бежали запад. В Германии есть даже специальный термин  Flucht aus Ostpreußen (побег из Восточной Пруссии). Начиная с осени 1944-го, когда впервые за время войны боевые действия перенеслись на территорию Германии, и до мая 1945 года, Восточную Пруссию покинули (в результате организованной властями плановой эвакуации населения по морю и воздуху и хаотичного бегства жителей по земле), по разным оценкам, до 2 млн. человек. Часть из них впоследствии вернулась обратно, значительная же часть жителей в эвакуацию не отправлялась вовсе. Всё оставшееся немецкое население бывшей Восточной Пруссии впоследствии было принудительно депортировано с территории Калининградской области, Литовской ССР (бывший Мемельланд) и Польши в Германию, начиная с 1948 года.

Описывать причины, по которым эвакуация из Восточной Пруссии происходила так, как она происходила, о фактическом её запрете до 20 января 1945 года, о пропагандистской политике нацистского руководства Восточной Пруссии и Третьего Рейха в этот период, мы не будем. Об этом есть масса общедоступного материала. Здесь мы хотим лишь привести воспоминания простых немцев о том, что они пережили, пытаясь добраться до «материковой» Германии. Сразу скажем, что в публикуемых материалах не нужно искать ни политической подоплёки, ни попытки очернить, или, наоборот, обелить кого-либо. Это просто исторические свидетельства. И они такие, какие есть.

                                                                                                                                                                            admin

 

 

Герда Янихен, урождённая Гесснер

Из Шприндта в Кёнигсберг и обратно

 

На дворе стоял конец октября 1944 года. Повсюду гулял холодный ветер. Вдали мы слышали непрерывно усиливающийся рокот. Русские подошли к Гумбиннену. В воздухе непрерывно кружили вражеские самолёты. Моя мама, сестра с двухгодовалым ребёнком, двое моих собственных детей, одного и двух лет, большую часть времени ютились в самодельной землянке в саду родительского дома в Шприндте (Sprindt — посёлок на северо-восточной окраине Инстербурга; сейчас — район пересечения улиц Черняховского и Горького в г. Черняховск. — admin)  [№41 по Фриц-Чирзе-Штрассе]*.

По ночам Каралененское шоссе (Karalene, сейчас Зелёный Бор — посёлок в 12 км к западу от Черняховска. — admin)  заполняли движущиеся в сторону Кёнигсберга военные машины. Бежать с маленькими детьми на руках не представлялось возможным. Солдаты рассказывали, как всё страшно было под Гумбинненом. Стрельба и артиллерийская канонада же становились всё ближе. Мы, наконец, не выдержали и наспех собрали немного одежды и белья, погрузили всё это в коляски и приготовились бежать. Нам повезло, так как солдаты посадили нас на грузовик. Машина двигалась очень медленно, ибо улицы почти полностью были заблокированы военным транспортом и конными повозками.

То, что мы наблюдали по дороге, было неописуемо. Перевёрнутые и разбитые телеги, раненные люди, обстрелянные с воздуха обозы, мёртвые, которых были вынуждены бросить их родственники, дети, плакавшие по своим родителям, и родители, плакавшие по своим детям, старики, тащившие свою поклажу, хотя сами едва могли идти самостоятельно. В нашем грузовике мы хоть как-то были защищены от этих тягот. Но насколько сильно может страдать человек, который видит столько мучений и при этом никак не может помочь? Такое могут оценить лишь те, кто лично испытал нечто подобное.

Вечером мы прибыли в Йесау [ныне поселок Южный, Багратионовского района]. Это был небольшой посёлок с аэродромом, где нам предоставили жильё. Там мы остались до конца января месяца, когда нас наконец достиг фронт. Как-то утром мы получили от бургомистра бумагу, в которой указывалось, что в 21:00 мы должны вылететь с аэродрома, имея при себе не более 20 фунтов ручной клади. После этого мы в очередной раз упаковали свои самые ценные вещи.

Я вернулась в посёлок, чтобы купить свежего молока и немного продуктов, но все магазины оказались закрыты. Всё было заперто и никого нигде не было видно, ни торговцев, ни бургомистра. Офицеры с аэродрома, которые тут раньше жили, также под покровом ночи исчезли со всеми своими семьями. С нами осталось только несколько беженцев.

Несмотря на метель мы собрали наш скудный скарб, подхватили на руки детей и отправились на аэродром, с которого мы должны были вылететь в 9 часов вечера. Совсем невдалеке слышались раскаты сталинских органов [реактивная система залпового огня] и советской артиллерии. Когда же, наконец, мы добрались до аэродрома, то там также всё оказалось заперто. Лишь несколько человек из наземного персонала всё ещё были на месте, но они поспешно отослали нас назад, так как у них был приказ взорвать аэродром. В отчаянии мы вернулись обратно. Метель продолжалась, дети не могли идти и нам пришлось нести их на себе. Тёмные и занесённые снегом дороги невообразимо затрудняли наше продвижение.

Измученные и окончательно продрогшие мы добрались, наконец, до нашего дома. Там стояло одиннадцать немецких танков. Солдаты повсюду искали себе на ночь жильё, включая и наш дом. Однако поспать не вышло. Вскоре им было приказано двигаться дальше, так как русские уже находились от нас всего в двух километрах. Танкисты решили взять нас собой. Мою сестру и маму разместили в танке. Молодая девушка из Мазурского края взяла мою двухлетнюю дочь и села с ней в другой танк.

Мою детскую коляску закрепили на «Веспе» [«Оса» — лёгкая самоходно-артиллерийская установка], с которой было снято орудие и теперь она представляла собой транспортёр с прицепом. Меня вместе с коляской обернули в одеяла и брезент, а багаж распределили вдоль борта.

До Кёнигсберга мы добрались затемно. Летящий с танковых гусениц снег настолько засыпал меня и коляску, что мне пришлось буквально выкапывать себя из под него. Я была очень рада, что с нами была коляска и моему самому младшему ребёнку было где спать. Четыре ночи мы находились в пути, а днём искали себе пристанище в брошенных домах.

Как-то утром мы проморгали тот танк, в котором ехала молодая девушка вместе с моей дочерью. Я была вне себя от страха и беспокойства. Эмми, как звали ту девушку, хорошо заботилась о моей маленькой дочке, но что теперь делать?! Мысль о том, что я осталась без ребёнка, практически лишила меня рассудка.  Все танки из нашей группы ехали на большом расстоянии друг от друга, и поэтому никто не знал куда делся пропавший. Накануне нам пришлось бросить один из неисправных автомобилей. На рассвете двое солдат вернулись, чтобы попытаться его починить. Нежданно-негаданно они вернулись с известием, что русские уже захватили посёлок.

После этого два солдата отправились на поиски пропавшего танка с моим ребёнком. Я едва не выплакала все глаза, покуда тянулись часы ожидания. Примерно через четыре часа пропавший танк подъехал к месту общего сбора. Оказалось, что у него просто кончилось топливо, и прошло немало времени, прежде чем пришла помощь. Я никогда не забуду эти часы страха. С того самого дня я не расставалась со своими детьми. Вынув из коляски одежду, я уложила в неё обоих детей.

Каждый населённый пункт, который мы оставляли вечером, к утру уже находился в руках русских. Так мы постепенно добрались до Кёнигсберга, портового бассейна, пожарной станции «Юг». Расположившись в бараке на Кайбанхофе [ныне ул. Крановая] мы занялись приготовлением пищи для наших танкистов.

Кёнигсберг, между тем, был теперь блокирован советскими войсками. На свои продуктовые карточки мы практически ничего не могли купить. С другой стороны продовольственные склады на Кайбанхофе ломились от продовольствия, но продолжали оставаться закрытыми. Без лишних слов наши танкисты вскарабкались внутрь через вентиляционную решётку и на свой страх и риск раздавали продукты гражданскому населению.

Каждый вечер, примерно в 19 часов, прилетал советский самолёт (солдаты называли его Швейной машинкой [У-2]) и то там, то тут, сбрасывал бомбу. Привыкнув к его пунктуальности, мы успокоились. Лишь однажды бомба упала от нас в непосредственной близости, и то нам же на пользу, так как она угодила  в продовольственный склад, тем самым избавив наших солдат от необходимости лазать в него через вентиляцию. Теперь банки со сгущённым молоком и прочими консервами, которые мы долгое время не видели, разлетелись по окрестностям.

В соответствии с циркуляром NSV [национал-социалистическая благотворительность] все женщины и дети должны были доставляться на судах из Кёнигсберга в Пиллау, а оттуда на запад. С этой целью были пригнаны большие баржи. Женщин и детей оборачивали в одеяла и оставляли ждать на борту этих барж наступления темноты, прежде чем те отправились в сторону Пиллау. Во время сильного снегопада такое ожидание под открытым небом превращалось для людей в настоящую пытку. Наши танкисты получали из Пиллау новости и инструкции, а потому хорошо знали о том, какой там творится хаос. Поток беженцев был настолько велик, что людям приходилось подолгу ждать своей очереди. Среди них резко возросло количество смертей, а также больных и голодных.

Эти баржи должны были вывезти в том числе и нас. Мы отказались, хотя и знали, что местные женщины из NSV были довольно радикально настроены и не брезговали насилием. Однако наши танкисты знали что делать. Они посадили нас в машину связи, опечатали её и перевезли в район Нассер Гартен (Nasser Garten — Мокрый/Сырой сад, — сейчас это район ул. Нансена. — admin). Там они спрятали нас в пустой квартире, которая раньше использовалась военными в качестве оружейной, а на дверь повесили табличку «Оружейная — вход запрещён!». Мы понимали, что в Пиллау нам пришлось бы гораздо хуже, чем здесь. Тем более Пиллау ежедневно подвергался тяжёлым бомбардировкам.

 

Беженцы в ожидании погрузки. Гавань Пиллау. 26 января 1945 года. Источник: Википедия.

 

Потянулись дни ожидания. Каждый вечер мы слышали, как русские через громкоговорители кричали: «Женщины и дети, покиньте город, переходите к нам, Кёнигсберг лежит в руинах!». Потрясающие перспективы!

И вот настал тот самый день. Русская артиллерия безжалостно обрушила свой огонь на город, а советские солдаты проникли в район Нассер Гартена. Под непрерывным обстрелом мы вместе с коляской, но без багажа, ринулись в центр города. Когда стало совсем страшно, я накрыла собой своих детей. Вокруг летали осколки, мусор и битый кирпич. Стоял жуткий вой и грохот.

В центре города нас остановили сотрудницы NSV и отправили в необитаемое здание, где уже находились две женщины и мальчик, беженцы из Мазурской области. Вскоре я поняла, что в этом полуразрушенном доме мы никак не защищены от бомб и гранат. Поблизости была видна большая школа.  Мы с Эмми  захотели проверить, можно ли туда перебраться. Когда мы находились уже практически на пороге школы, взвыла сирена воздушной тревоги, на которую я не обратила никакого внимания, поскольку сирены завывали по любому поводу. Но тут внезапно в аду разверзся ад. Посыпались бесчисленные бомбы. Я встала как вкопанная, не в силах соображать. Взрывной волной меня отбросило к двери, не причинив, однако, большого вреда. Солдаты втащили меня внутрь. Всё произошло настолько быстро, что я едва это осознала. Всё, о чём я могла думать, были мои дети, и я хотела вернуться к ним. Однако мужские руки держали меня крепко. Солдаты кричали и ругались. Человеческие голоса терялись на фоне вселенского шума и рёва. Мужчины облокотились на тяжёлую железную дверь, чтобы та оставалась открытой. Бомбардировка города длилась целый час.

Мне этот час показался вечностью. Беспокойство и страх за детей ослабили мои нервы и они, наконец, сдали. Медик сделал мне укол и я впала в забытьё. Когда же я пришла в себя, кошмар уже закончился. В школу угодило аж три бомбы. Я выбежала наружу, но не помнила откуда пришла. Никаких примет уже не было, повсюду только груды обломков. Некоторые солдаты, видевшие, как я пришла в школу, отправились вместе со мной и помогли мне найти нужный дом. Дверная рама всё ещё была на месте, но сразу за ней виднелись только кучи кирпичей. Половина дома полностью рухнула, а с обратной стороны отсутствовала передняя стена. И тут я увидела свою детскую коляску. На её руле покоилась тяжёлая балка с частью потолка. Я стала громко выкрикивать имена и в отчаянии искать вход в подвал, который был совершенно засыпан обломками.

Затем я нашла узкое подвальное окошко, в которое были вмонтированы два железных прута. За грязным стеклом кто-то махал рукой. Это была моя мама. Она была жива и подвела к окну одного из детей. От захлестнувших меня чувств я зарыдала. Но как мне вытащить их из-под обломков? И снова мне помогли солдаты, выбившие железные прутья.

При этом я распереживалась ещё больше, поскольку боялась, что кладка не выдержит и рухнет. Но всё прошло хорошо. Сначала мама передала мне детей, а потом с большим трудом протиснулась через окошко сама. За ней последовала сестра. Другие две женщины и мальчик оказались похоронены под обломками на другой стороне дома. Мама сказала, что намочила полотенце кофе из бутылки и приложила его к лицам детей, а иначе они задохнулись бы в невообразимой пыли.

После этого мы перебрались по руинам в школьный подвал. Один из солдат сумел вытащить мою коляску и часть нашего багажа. В подвале был оборудован лазарет, в котором уже находилось множество раненых солдат и гражданских, к которым добавлялись всё новые пострадавшие от последнего налёта. За ранеными ухаживал только один фельдшер. Казалось всё шло наперекосяк. Ответственного врача вызвали в главный лазарет и он так и не вернулся. Было понятно, что нужна срочная помощь. Моё сердце было преисполнено благодарности за то, что мои родные снова были рядом, и поэтому я стремилась облегчить чужие страдания. Санитар позаботился о том, чтобы мои мама и дети нашли себе безопасное место в подвале, а я смогла ему помочь.

Делались срочные перевязки, удалялись осколки и шрапнель, а ещё больше только предстояло сделать. В какой-то момент в подвал вошёл солдат с широко открытыми глазами. Его лицо было испачкано кровью и грязью, а униформа вся в кровавых дырах. Он не ответил на наши вопросы. Мы уложили его на кушетку и сняли одежду. Его рубашка была полностью пропитана кровью. То, что этот человек всё ещё был жив, казалось чудом. Его тело напоминало сито. Когда я попыталась промокнуть его губы, то заметила, что его рот также представлял собой одну сплошную рану. С трудом он пробормотал — «пить». Санитар протянул мне стакан воды и шёпотом сказал: «Всякая помощь для него уже опоздала. Пусть пьёт спокойно». Я положила ему под голову руку и поила его маленькими порциями, которые он жадно заглатывал. Он посмотрел на меня остекленевшими глазами и попытался улыбнуться. Внезапно его тело дёрнулось. Я ещё не поняла, что это означало смерть. Я продолжала держать его голову в своей руке, пока не вернулся санитар и не сказал: «Он отмучился. С таким ранением в живот он вряд ли бы выкарабкался». Только теперь я поняла, что произошло. Это глубоко потрясло меня, но и придало сил без устали продолжать свою работу. Никогда более я не видела столько страданий и не слышала столько криков, как в том самом подвале.

Время от времени, когда на улице немного стихала стрельба, я выглядывала из двери, чтобы хоть немного подышать свежим воздухом. Ночное небо мерцало жутким пурпурным светом. Куда ни глянь, всюду стояло сплошное зарево от пожаров. В воздухе клубились чёрные густые облака. Это было кошмарное зрелище. Впереди маячили полные страха и неопределённости дни.

Затем пришли русские. Сначала это были два офицера. Они приказали сложить снаружи всё оружие и боеприпасы. В четыре часа утра забрали всех немецких солдат и других мужчин. В подвале находилось и несколько пожилых супружеских пар, которых силой разлучили.
Наши же страдания начались на рассвете. Нам, женщинам, пришлось многое вытерпеть. Раз за разом приходили русские и на ломаном немецком языке спрашивали, есть ли у кого из нас часы. Мы раздали все имевшиеся при нас драгоценности, после чего нас выгнали из подвала. Из последних сил нам приходилось нести наших детей по бесчисленным грудам обломков, а я при этом ещё и тащила за собой коляску. Там, где было слишком тяжело перебираться, мы сначала переносили детей, а затем возвращались за коляской.

Только теперь нашему взору предстал весь масштаб разрушений. Вскоре наши ботинки напоминали своим видом сосновые шишки. После бесконечных карабканий по завалам мы, наконец, добрались до дороги. Над уцелевшими домами дымились крыши. Улицу заволок густой дым и наши глаза слезились. Какие-то изверги затаскивали нас в дома и насиловали. Не помогали ни мольбы, ни крики. Мои последние вещи были украдены из коляски. Даже подушки и одеяло пропали. Не осталось ничего, чтобы согреть моих детей, и поэтому я укрыла их своим пальто.

Когда мы подошли к городской окраине, то все немцы там были согнаны в одну сторону. Вскоре мы представляли собой одну большую армию, разграбленную и осквернённую. В четыре шеренги, под конным конвоем, нас повели из Кёнигсберга. На протяжении всего дня нам совершенно нечего было есть. Дети настолько ослабли, что даже не могли плакать. Сидя в коляске и склонив свои головы, они пребывали в забытьи. Промокшие пелёнки и трусики без всякой стирки сушились прямо на руле. Из колонны никого не выпускали. Если кто-то пытался это сделать, то тут же возникал всадник с кнутом и загонял его обратно. Чтобы чем-то утолять жажду, я подобрала на обочине пустую консервную банку. В углублениях, оставленных конскими копытами, скапливалась талая вода. Проходя мимо, я собирала эту воду банкой и давала её детям. Замечу, что ни банка, ни тем более вода, не были хоть сколько-нибудь чистыми. Но нас оберегал добрый ангел-хранитель и никто не заболел от этого грязного бульона.

Мимо нас проследовала группа военнопленных. Многие шли босиком, а у кого-то ноги были просто обмотаны в тряпки, так как у них забрали обувь. Они выглядели столь же жалко, сколь и мы. Один из них бросил нам в коляску чёрствый кусок хлеба. Ещё неделю назад я бы побрезговала им, но теперь была искренне благодарна за такой подарок. Я аккуратно разжевала его и положила детям в рот. Другой солдатик кинул мне репу. Благодаря этому на ближайшие несколько часов у моих детей было хоть что-то съестное. По прибытии в Памлеттен нас на ночь согнали в большой сарай, в котором не было никакого освещения. Поскольку ничего не было видно, мы цеплялись друг за друга подобно репейнику, лишь бы не потеряться в толпе. Тьма стояла кромешная. Вскоре пронёсся слух, что нас хотят взорвать прямо вместе с сараем. Но покуда мы видели вспышки русских фонариков и слышали их крики, нам казалось, что пока бояться нечего. К тому же мы впали в глубокое безразличие, и нам теперь было уже всё равно. Через редкие окна можно было наблюдать как бомбят Пиллау. Я держала своих детей на коленях возле коляски, чтобы они в темноте хоть как-то чувствовали моё присутствие.

Та ночь была жутко долгой. Время от времени слышались крики женщин, к которым приставали русские солдаты. Как бы это ни было гнусно, но остальным это придавало уверенности, что пока они тут, нас не взорвут.

На рассвете нас выгнали наружу. Как и накануне нас снова построили в четыре шеренги, но на этот раз погнали обратно в Кёнигсберг. Зачем нас гоняли туда-сюда, объяснить никто не мог. На окраине города нас отвели на огороженный колючей проволокой луг. Там мы нашли мою бабушку, которая была совершенно истощена и близка к смерти, а также двух маминых сестёр. То было весьма грустное воссоединение.

Вскоре пришли русские и согнали матерей и детей, а также стариков, в один угол. Одиноких женщин оттеснили в другой угол, а мужчин в третий. Внезапно один из русских распахнул ворота и прокричал: “Женщины с детьми и старики по домам!”. Это была ужасная ситуация, так как у моих тёток детей не было. Мама душераздирающе плакала, не желая расставаться с ними. Эмми, которая всё это время не расставалась с нами, держала на руках одного из моих детей и могла бы сбежать из этого лагеря, но отдала ребёнка моей тётке, чтобы та смогла уйти. Это было очень благородно с её стороны, но от этого мне стало нестерпимо больно. Мы пережили вместе столько трагических дней и для моей маленькой дочери она была словно вторая мама. Старшая тётя и бабушка уже покинули огороженную территорию, после чего мы с мамой и вторым ребёнком последовали за ними. Бабушка уже практически не могла ходить. Мы посадили её в коляску, а детей поочерёдно несли на руках. В качестве спинки мы приспособили две доски, вставленные в коляску вертикально, а ноги бабушки при этом просто болтались спереди.

Отыскав дорогу в Инстербург, мы наткнулись на укрытие зенитной установки. Там оказалось множество боеприпасов и убитых немецких солдат. Под одним из мертвецов обнаружилось шерстяное одеяло. Пересилив себя, я вытащила его из-под трупа, отряхнула и взяла с собой.
Прошло немало времени, прежде чем мы, наконец, немного помылись и ополоснули детские подгузники и трусики в какой-то канаве. О нормальной стирке не могло быть и речи. По дороге нашлась ещё одна рабочая коляска, в которую пересадили бабушку, а дети снова вернулись в свою. Вскоре к нам присоединились две женщины, фрау Брюдерляйн и фрау Шписс. Когда наступил вечер, мы все ещё не нашли себе укрытия на ночь, потому как некоторые из домов, мимо которых мы проходили, были заняты русскими. Таким образом, нам пришлось ночевать прямо под открытым небом на укрытом от дороги склоне. Хотя днём мы хоть немного согревались под солнцем, ночью стояла невыносимая стужа. Чтобы хоть немного согреться мы тесно прижимались друг к другу. Однако уснуть было невозможно. Постоянно приходили русские солдаты, освещали нас фонариками и интересовались, нет ли среди нас немецких мужчин. Другие приходили с дурными намерениями, хватая за руки нас и наших детей. Мы кричали от страха, а они ругались и некоторые насиловали нас прямо на месте.

Один из встретившихся в ту ночь русских говорил по-немецки и дал доброжелательный совет, что если мы захотим отдохнуть в дороге, то лучше это сделать рядом с расположением его роты, которую можно найти по приметным деревянным воротам около Тапиау. Всё ещё шла война, и многие солдаты плохо относились к нам. Холод пробирал до самых костей. Этот человек принёс нам молочный бидон с горячим чаем, немного хлеба и бекона. Чай помог нам согреться. Я держала одного из своих детей на коленях под пальто. При этом мои руки буквально посинели от холода и почти окоченели. Увидев это, русский отдал мне свои перчатки. Впрочем, на следующий день другой русский отнял их у меня.

Едва рассвело, мы продолжили наш путь. По дороге мы подбирали всё, что могло нам пригодиться. Обрывки одежды и даже отдельные лоскуты ткани мы складывали к бабушке в коляску. Благодаря этому бабушка могла сесть повыше и чувствовать себя комфортнее. Также мы подобрали несколько предметов посуды, которые могли нам понадобиться.

Подойдя к Тапиау, мы нашли там упоминавшиеся деревянные ворота. Находившиеся там русские смотрели на нас с подозрением. И это не удивительно, ибо мы были грязными, оборванными и сонными. Увидев большое количество солдат, я растеряла всю смелость идти дальше. Однако моя тётка Иоганна подбодрила меня и пошла вместе со мной. Со смешанными чувствами я поинтересовалась, можем ли мы остаться здесь на ночь, так как следуем домой в Инстербург. В мгновение ока нас окружили солдаты, которые что-то нам говорили наперебой. Общение было невозможно. Я показала на детей и бабушку, а затем склонила голову на свои сложенные руки, демонстрируя знак “сна”. В ответ раздался дружный возглас понимания.

Один из солдат взял меня за руку и потянул за собой. С колотящимся сердцем я, в свою очередь, схватила за руку тётю. Солдат привёл нас к зданию, в котором был кто-то, кто говорил по-немецки. Должно быть это был их начальник. Помещение было обставлено как кабинет. Я повторила ему свою просьбу, а он в ответ поинтересовался – откуда и куда мы следуем. Всё это время у двери стоял солдат с винтовкой. Затем говоривший по-немецки военный ушёл и вернулся спустя продолжительное время. Проводив нас к помещению, в котором жило два пожилых солдата, он сказал, что ночевать мы здесь будем одни. Один из солдат принёс соломы. Мы были тронуты столь неожиданной вежливостью. С лёгким сердцем и радостью я позвала ожидавшую на улице родню. Выделенная нам комната являлась кухней с изразцовой печью. Вскоре нам принесли ещё соломы и дров. Оба усатых русских солдата оказались весьма добродушными людьми. При помощи жестов они пригласили нас в свою тёплую комнату. Это было плохо обставленное помещение. Во всех четырёх углах стояли кровати, застеленные только матрасами. В середине стоял самодельный стол, а по обеим его сторонам находились скамьи из свежеструганных досок. В печи тлело полено, и в целом маленькая комната показалась уютной и тёплой. Немного отдохнув и согревшись, мы разожгли на кухне огонь и приготовили кровати на ночь. Дети быстро сдружились с русскими. Солдаты посадили их себе на колени и кормили. Один из них объяснил нам, что у него в России осталось шестеро собственных детей и по его небритой щеке в этот момент катились слёзы.

Мы воспользовались представившейся нам возможностью искупать детей и тщательно вымыться самим. С этой целью мы наполнили все горшки и вёдра, которые нам предоставили русские, и поставили их на плиту. Также солдаты принесли нам большой бак и поделились куском мыла. Чтобы никто не застал нас во время мытья врасплох, мы подсунули под ручку двери палку. То было совершенно неописуемое чувство – наконец-то избавиться от всей грязи, что накопилась за столько недель. И к тому же нас ждала тихая ночь, когда мы могли спать без всякого страха. Вместе с детьми нас было одиннадцать человек, а кухня была настолько крохотной, что мы едва могли там улечься. Коляску русские поставили у себя в комнате. На ужин они принесли нам белый хлеб с маслом, сладкий чай, сухофрукты и пшённую кашу, и мы почувствовали себя в сказочной стране молока и мёда. Нужно ли теперь говорить о том, что спали мы как в раю?

На следующее утро, когда я забирала свою коляску из комнаты русских, там оказалось два молодых солдата, которые чистили свои винтовки. Вчерашних пожилых русских там уже не было. В коляске лежал какой-то большой свёрток. Поскольку я посчитала, что он оказался там по ошибке, то вынула его и положила на стол. Однако один из солдат положил мне его обратно в коляску и, как мне показалось, немного мрачно ухмыльнулся. Мне это показалось странным. В голову пришли мысли, а не взрывчатка ли это? Может он хочет нам навредить? С дрожащими коленями я толкнула коляску к выходу. Никто из нас не считал, что в пакете лежит что-то хорошее. Солдат продолжал наблюдать за нами с ухмылкой, а затем подошёл к коляске и спросил: “Почему ты боишься?”. Надорвав угол пакета, он показал его нам: “Это еда для твоих детей! Никакая не бомба! Мы не фашисты! Только фашисты убивают детей!” Мне стало стыдно из-за своих подозрений. Как он мог прочитать мои мысли? Две буханки хлеба, немецкий маргарин и искусственный мёд, бекон, манная крупа, яичный порошок, а также нож и ложка – таково было содержимое пакета, который для нас приготовили дружелюбные старые русские. К сожалению, мы не смогли отблагодарить их в ответ.

И вот мы снова оказались на просёлочной дороге. Нашему взору предстала ужасающая картина. По обеим сторонам дороги лежали измученные и голодные женщины и старики. Большинство из них уже были мертвы. Живые сидели на корточках рядом с умершими, и как казалось сами ожидали собственной смерти. Никто о них не заботился. Мы сами не могли им помочь, поскольку наш жребий был немногим лучше. Нет слов, чтобы описать те чувства, что разрывали меня изнутри, когда я посмотрела в умоляющие глаза седовласой матери, обессиленно ожидающей смерти на обочине дороги. В пути нам повстречались сотни стариков, испустивших свой последний вздох в придорожных канавах.

Идти по главной дороге в Инстербург нам запретили. Всё ещё шла война и по этой дороге непрерывно ездили русские машины. На каждом её перекрёстке стояли постовые, которые прогоняли нас с дороги, когда мы были вынуждены пересекать её справа налево, а затем наоборот. Таким вот зигзагом мы шли в Инстербург. Часто мы проводили в пути целый день, но приближались к нашей цели лишь на несколько километров. К нам постоянно приставали солдаты. Повсюду царил страх и ужас.

Возле Велау нас загнали в лес. Некий русский еврей, выдававший себя за командира, орал на нас и грозил пристрелить, после чего нас заперли в пустом сарае. Вечером пришли косоглазые солдаты и изнасиловали нас. Мы приготовились к худшему. Когда эта орда ушла, то оставила дверь открытой. Однако у нас недоставало смелости выйти на улицу в темноте. Мы все зажались в углу, а я крепко обняла детей. Постоянный страх лишал нас рассудка. Каждый шорох снаружи заставлял нас вздрагивать. Без детей и бабушки мы может и осмелились бы бежать, но в нашем положении это было невозможно. Поэтому мы остались вместе и ждали что нас вот-вот убьют. Проходил час за часом. Всё оставалось спокойным, и лишь время от времени один из детей начинал плакать. Только когда рассвело, стало понятно, что мы там находимся одни. Русских нигде не было видно. Мы собрали свои вещи и как можно скорее покинули это кошмарное место.

 

 

* Квадратными скобками [***] помечены примечания переводчика

 

 

Источник: Insterburger brief № 9/10, 11/12  1974; 1/2, 3/4, 5/6, 7/8, 9/10, 11/12  1975; 1/2, 3/4  1976.

 

Из Шприндта в Кёнигсберг и обратно. ч. 2

Из Шприндта в Кёнигсберг и обратно. ч. 3

Из Шприндта в Кёнигсберг и обратно. ч. 4

 

 

Ганзейская почта в Восточной Пруссии

Ганзейская почта в Восточной Пруссии

ганзейская почта
Печать города Эльбинга, входившего в Ганзейский союз. 1367 г. На печати изображён ганзейский когг и ганзейский флаг Эльбинга.

Необходимость в обмене новостями и доставке писем в кругах деловых людей возникла довольно рано. Некоторые купцы для отправки своей корреспонденции держали собственных посыльных или использовали наёмных. Купеческие гильдии имели своих постоянных штатных почтовых курьеров. Собственную почтовую службу имели и некоторые города (одним из первых такой службой обзавёлся Гамбург). Свою почту в пору своего расцвета (конец XIV — конец XV веков) имело и крупнейшее торговое объединение Европы — Ганзейский союз.

Торговые связи северо-германского купечества, в первую очередь, любекского, с южным побережьем Балтики относятся ещё к доорденским временам. С приходом в Пруссию Немецкого ордена эти связи лишь упрочились. Несколько поселений, основанных орденом на завоеванных прусских землях, получили городские права в соответствии с любекским правом (Эльбинг/Эльблонг, Браунсберг/Бранево). В целом же за время существования Ганзы, её членами были несколько городов Немецкого ордена. Помимо уже упомянутых Эльбинга и Браунсберга, в состав Ганзейского союза входили также Кульм/Хелмно, Торн/Торунь, Кёнигсберг (а точнее все три входивших в его состав города: Альтштадт, Лёбенихт и Кнайпхоф), а также Мемель (сейчас Клайпеда).

ганзейская почта
Ганзейский флаг Кёнигсберга
ганзейская почта
Ганзейский флаг Эльбинга

 

Почтовые перевозки ганзейские купцы осуществляли на своих судах-коггах. Но уже в 1360 году Ганза открыла конный почтовый маршрут, соединявший Брюгге, где с 1252 года располагалась головная контора союза, и Ригу. Протяженность его составляла приблизительно 2000 км, а основными промежуточными пунктами являлись города Антверпен, Кёльн, Бремен, Гамбург, Любек, Грайфсвальд, Штеттин/Щецин, Кольберг/Колобжег, Штольп/Слупск, Олива, Данциг/Гданьск, Эльбинг, Кёнигсберг, Либава/Лиепая.

Тут следует отметить, что доставка почтовых отправлений в то время не носила регулярного характера (посыльный отправлялся в путь только после того, как набиралось достаточное количество корреспонденции), а поскольку работа почтальонов не была скоординирована, им зачастую приходилось ожидать своих коллег в промежуточных пунктах для обмена корреспонденцией. На территории Пруссии такими промежуточными пунктами на маршруте Брюгге — Рига были Данциг (там пункт обмена корреспонденцией располагался в Кёнигсбергер Келлер (Кёнигсбергском подвале) на Лангер Маркт (сейчас площадь Длуги Тарг) и Кёнигсберг. От этого маршрута имелось ответвление, связывающее Данциг с Кульмом и Торном.

В 1580 году Ганзейский союз издал так называемый Botenordnung — правила и меры ответственности для курьеров-почтальонов — первые из известных в своём роде.

Ганзейская почта существовала одновременно с почтой орденской. При этом соблюдалось определённое «разделение труда» между этими службами. Орденская почта доставляла, в основном, официальную государственную переписку, а купеческая занималась перепиской коммерческой и частной. При этом орденская почта действовала, по большей части, лишь на территории орденского государства.

 

ганзейская почта
Ганзейский союз и государство Немецкого ордена в XIV — XV вв. Фрагмент карты. Тёмным цветом выделены земли Немецкого ордена. Красным подчёркнуты названия городов, входящих в Ганзейский союз.

 

В конце XIX века в Германии недолгое время существовала частная почтовая служба, носившая название «Ганза» (Privat-Post „Hansa“), имевшая свои отделения во многих крупных городах, в том числе и в Кёнигсберге.

 

 

 

 

Источники:

Benkmann H.-G. Königsberg (Pr.) und seine Post. Ein Beitrag zur Geschichte der Post in Königsberg (Pr.) von der Ordenszeit bis 1945.  Schild-Verlag, München, 1981.

Brandtner G., Vogelsang E. Die Post in Ostpreussen. Ihre Geschichte von den Anfängen bis ins 20. Jahrhundert. — Verlag Nordostdeutsches Kulturwerk, Lüneburg, 2000.

 

Благодарим за помощь в переводе с немецкого Наталью Раченкову.

 

 

 

 

 

Святой Адальберт и Восточная Пруссия

Святой Адальберт и Восточная Пруссия

Завоевание Восточной Пруссии началось задолго до того, как рыцари под водительством чешского короля Оттокара II Пшемысла и магистра Тевтонского ордена Поппо фон Остерна, продвинувшись вдоль побережья залива Фришес-хаф, основали в нижнем течении реки Преголи укрепление, давшее начало Кёнигсбергу. И даже задолго до того, как в 1239 году тевтонами было сожжено прусское укрепление Хонеда, стоящее  на высоком холме, возвышающемся над этим самым заливом, а на его месте впоследствии возник замок Бальга. Ещё один чех, почти за два с половиной века до этого, уже пытался завоевать души пруссов, неся им слово божие и крест. Но, в отличие от его земляка-короля, эта миссия окончилась полным провалом. Этот первый чех происходил из княжеского рода Славниковичей и был наречён при рождении Войтехом (наиболее вероятной датой его рождения считается 955 год). Со временем, приняв монашеский сан и получив имя Адальберт, в 982 году он стал епископом Праги. Это служение оказалось для Войтеха-Адальбрета полным интриг и гонений со стороны конкурирующего за главенствующую роль над чешскими землями княжеского рода Пшемысловичей (из него-то, по иронии судьбы, и происходил Оттокар II) и не было успешным. Оставив епископскую кафедру, Адальберт в конце концов покинул и Прагу.  Спустя годы, в 996 году он оказался в Гнезно — столице первого польского государства,  при дворе короля Болеслава Храброго. А весной следующего, 997 года, Адальберт на корабле с дружиной, приданной ему королём, отправился к северным соседям поляков — воинственным пруссам, надеясь обратить их в христианство и тем самым отвратить от постоянных набегов на польские земли. Спустившись по Висле до Гданьска, Адальберт отослал корабль и охрану обратно, а сам с несколькими спутниками, среди которых был его сводный брат Гауденций, направился на восток.

Смерть Адальберта от рук пруссов. Фрагмент входных дверей Гнезненского собора. Бронза, 1160-1180 г.г.

Как уже говорилось, миссия Адальберта была неудачной.  Он и его спутники были схвачены пруссами, в это время враждовавшими с поляками, и через несколько дней убиты. По легенде, 23 апреля 997 года Адальберт принял мученическую смерть от прусского жреца Сикко (или Зикко) и его помощников: его пронзили копьём  (по другим источникам, нанесли семь ран), а затем отрубили голову и надели её на шест. Тело же бросили в воду. Якобы уже сразу после кончины с телом Адальберта стали происходить чудеса: один источник сообщает, что расчленённое тело Адальберта срослось вновь, другой — что верёвки, опутывавшие мученика, разорвались и руки его сами собой сложились на груди в крест.

Болеслав Храбрый, узнав о гибели Адальберта, приказал, как говорят, заплатить пруссам за его останки золотом, равным им по весу. Останки привезли в Гнезно и захоронили  на горе Леха в базилике Пресвятой девы Марии. Уже через два года, в 999 году, Адальберт был причислен к лику святых. Позднее мощи Адальберта не раз перезахоранивали, пока, наконец, они не упокоились в кафедральном соборе в честь Святых Вита, Вацлава и Войтеха в Пражском Граде. Святой Адальберт считается покровителем Польши и Чехии. День его поминовения приходится на 23 апреля.

 

крест святого адальберта
Тенкиттен и место предполагаемой гибели Святого Адальберта. Фрагмент топографической карты. 1920-1930-е г.г.

 

О том, где же Адальберт был схвачен, а потом убит, историки спорят, весьма безуспешно, добрых полтора века. В качестве места его гибели называются локации, отстоящие друг от друга на десятки километров: прусское  городище Трусо на берегу озера Дружно в нескольких километрах юго-восточнее нынешнего Эльблонга, селение Швенты Гай к юго-западу от этого же озера,  окрестности озера Дзежгонь, окрестности нынешнего Зеленоградска, и даже пределы нынешнего Калининграда. Наиболее, так сказать, канонической, считается версия, что погиб Адальберт неподалёку от селения Тенкиттен (Tenkitten, сейчас не существует) между Пиллау (Балтийск) и Фишхаузеном (Приморск).

Кирха в Тенкиттене. XVII в.

Согласно некоторым источникам первая часовня на месте гибели Адальберта в Тенкиттене появилась уже в начале XI века во времена правления Кнута Великого, короля Дании, Норвегии и Англии, побывавшего в этих краях, и считалась самой древней церковью Замланда. Другие источники относят её появление ко времени замландского епископа Иоганна I  фон Кларе (1320 — 1344). И уже абсолютно точно церковь в Тенкиттене существовала в начале  XVI века, поскольку в архиве Тевтонского ордена имеется распоряжение  от 1422 года о том, что штат священников кирхи Святого Адальберта должен был состоять из 4 человек, которым также придавались два певчих и звонарь. Со временем кирха стала популярным местом паломничества, но после Реформации постепенно стала ветшать, пока, наконец, после осенних штормов 1669 года совсем не развалилась от старости.

крест святого адальберта
Дубовый крест

В начале XIX века о кирхе Святого Адальберта напоминали лишь еле различимые руины одной из её стен, заросшие можжевельником. В 1806 году два уроженца Кёнигсберга — католический священник Фридрих Людвиг Захариас Вернер, а по совместительству поэт и драматург, и Эрнст-Теодор-Амадей Гофман, вдохновлённые деяниями Святого Адальберта, создали музыкальную трагедию «Крест над Балтийским морем» (Das Kreuz an der Ostsee).  А в 1822 году на частные пожертвования на месте бывшей кирхи был установлен настоящий дубовый крест высотой 25 футов (9,5 м), окруженный деревянной оградой, и с металлической табличкой-посвящением мученику. Этот крест вскоре также пострадал от штормовых ветров, и в 1834 году на пожертвования графини Эльжбеты Велёпольской был установлен металлический крест высотой около 9 м. В 1837 году крест был украшен дубовыми листьями. На кресте имелась надпись:

 

 

Bischof St. Adalbert
starb hier den Märtyrertod 997
für das Licht des Christentums.
Wielopolska 1831

 

(Епископ Святой Адальберт

принял здесь мученическую смерть в 997 году,

неся свет христианства.

Велёпольская 1831)

 

К 900-летию смерти Адальберта, в 1897 году, вокруг креста была установлена металлическая ограда, а сам крест отреставрирован. На кресте появилась ещё одна надпись:

 

Erneuert am 28 April 1897
durch die Evangelische Provinzialkirche
Ostpreußen

 

(Обновлён  28 апреля 1897 года

с помощью Евангелической церкви провинции

Восточная Пруссия)

 

Этот крест простоял до отступления немецких войск из Кёнигсберга в Пиллау в апреле 1945 года, и, вероятно, был разрушен во время боевых действий (есть версия, что его уничтожили сами немцы, чтобы он не служил ориентиром для советской артиллерии).

 

крест святого адальберта
Крест возле Тенкиттена был установлен на холме, высотой примерно 22-25 м, лишенном растительности. После реставрации креста в 1897 году вокруг него высадили деревья. Почтовая открытка. Начало 1900-х г.г.

 

Крест Святого Адальберта возле Тенкиттена — Фишхаузена. Почтовая открытка. Начало 1900-х — 1910-е г.г.

 

Со временем деревья выросли настолько, что уже окружили крест сплошными зарослями. Поэтому версия о том, что немцы взорвали его, дабы лишить ориентира советскую артиллерию, кажется нам малоубедительной, поскольку за деревьями его и так не было видно. Почтовая открытка. 1930-е г.г.

 

В октябре 1991 года на том месте, где стоял крест в честь Святого Адальберта,  по инициативе католической общины Калининграда установили сначала временный деревянный крест, который в 1997 году, в 1000-летнюю годовщину смерти святого, заменили на бетонный.

 

Крест Святого Адальберта
Крест Святого Адальберта. Декабрь 2018 г.

 

Крест Святого Адальберта
Крест Святого Адальберта. Декабрь 2018 г.

 

На кресте имеется таблица-посвящение. Декабрь 2018 г.

 

Крест Святого Адальберта не уникальное свидетельство фиаско христианских миссионеров на прусских землях. Судьбу бывшего епископа Праги десяток лет спустя повторил ещё  один посланец папского престола — Бруно из Кверфурта, современник и биограф Адальберта Пражского. Он погиб 9 марта 1009 года, пытаясь окрестить прусское племя ятвягов «на границе Пруссии, Руси и Литвы». На предполагаемом месте гибели Бруно Кверфуртского, в городе Лётцен (Гижицко), также был установлен крест, практически не отличающийся от креста Адальберта.

Выше уже говорилось о том, что Войтех-Адальберт является патроном Польши. Немудрено, что в этой стране в различных городах и деревнях, начиная от Эльблонга и до Кракова, и от Варшавы до Познани, великое множество костёлов посвящёны ему. Говорить о том, что вообще в Восточной Пруссии имя Адальберта, помимо кирх и капелл, носило множество улиц и даже отелей, смысла нет. Но не все знают, что и на территории Калининградской области крест в бывшем Тенкиттене — это не  единственное сооружение, связанное с этим святым.

Начнём с того, что символ Калининградской области — Кафедральный собор на острове Канта — построен в честь Богоматери и (внимание) Святого Адальберта. В настоящее время собор является светским учреждением. Но католики Калининграда проводят свои службы в освящённом в 2005 году костёле Святого Адальберта на ул. Александра Невского.

Ещё одним напоминанием о святом является бывшая кирха, построенная в его честь (сначала как капелла, автором проекта которой стал известный кёнигсбергский архитектор Фридрих Хайнтманн, в 1904 году, а позднее, в 1932 году, с пристроенным нефом, ставшая полноценным храмом) католической общиной Кёнигсберга в Амалиенау, на углу Лавскераллее и Кастаниеналлее (сейчас угол проспекта Победы и Каштановой аллеи). Частично сохранившееся здание много лет занимает научно-исследовательский  институт земного магнетизма РАН.

А в отлично сохранившейся лютеранской кирхе имени Святого Адальберта в Кранце (Зеленоградск), построенной в 1897 году, сейчас находится православный Спасо-Преображенский храм.

 

Пляжное кафе Тенкиттен, надо полагать, находилось у холма, на котором стоял крест Адальберта, возможно даже в том месте, где и сейчас находится подобное заведение. 1910-1930-е г.г.

 

Статуя Святого Адальберта из кирхи Фишхаузена и крест в Тенкиттене. Почтовая открытка. 1912 год (по почтовому штемпелю). Примечательно, что издателем открытки указан приход в Тенкиттене.

 

 

 

Источники:

Schlicht O. Das westliche Samland: Ein Heimatbuch des Kreises Fischhausen, Pillau vom Jahre 1725 bis zur Gegenwart. Bd. 1., — Verlag von Kolbe & Schlicht,  Dresden, 1922.

Voigt J.  Geschichte Preussens, von den ältesten Zeiten bis zum Untergange der Herrschaft des deutschen Ordens. Bd. 1., — Königsberg, 1827.

bildarchiv-ostpreussen.de

 

 

 

 

 

История почты. Прусская почта в XVI-XVII веках.

История почты. Прусская почта в XVI-XVII веках.

Почтовая служба в герцогстве Пруссия

 

В 1525 году последний Великий магистр Немецкого ордена Альбрехт Бранденбургский преобразовал Пруссию, бывшую религиозным католическим государством, в светское протестантское герцогство, став его первым правителем. Структура управления новым государством осталась при этом, по сути, прежней, орденской.

К этому времени административным и политическим центром Пруссии уже, без малого 80 лет, являлся Кёнигсберг. В Королевском замке находилось и управление почтовой службой Немецкого ордена. С превращением Пруссии в светское государство некоторые изменения произошли и с почтовой службой.

Во-первых, почтовая служба сменила названия с прежнего «Amtbryff» на «Ämterpost». Иными словами, почта стала называться собственно почтой. Замковое помещение, занимаемое почтовой службой, получило название «постштубе» (Poststube) — почтовая комната. Глава государственной почты стал называться Regierungsbotenmeister — руководитель правительственной почты. Нижние чины почтовой службы, имевшиеся в распоряжении у каждого районного руководителя почтовой службы, стали называться почтовыми слугами — посткнехтами (Postknechte). Во-вторых, кадровые решения в почтовом ведомстве стал принимать лично герцог.

Несмотря на эти новшества, основная обязанность за поддержание работоспособности почты легла на руководителей амтов — низовых административно-территориальных единиц Пруссии. Писарь, имевшийся в распоряжении у каждого такого руководителя, одновременно выполнял и функции руководителя районной почтовой службы, имея при этом годовое жалованье в 80 марок (на 1656 год), на которое он содержал и своего помощника. В его распоряжении имелся посткнехт с жалованьем в 14 марок. Следует добавить, что в это же время годовое жалование самого руководителя района (амтсхауптманна) составляло 150 марок.

В приказе о назначении нового сотрудника почтовой службы, подписанном в 1549 году самим герцогом Альбрехтом, в частности говорилось, что годовое жалование почтальона будет составлять 40 талеров, не считая компенсации затрат, понесённых во время доставки сообщений, и утери или повреждения лошади.

Post nach Koenigsberg 1582 история почты
Письмо в Кёнигсберг. 1582 год.

В Государственном музее почты во Франкфурте-на-Майне есть экземпляр письма от 1582 года, адресованного в Кёнигсберг. На конверте изображены розги, меч и виселица. Они должны были напоминать курьеру о том, что может ждать его в случае ненадлежащего исполнения им своих обязанностей, а также являться предупреждением для тех, кто вздумает посягнуть на государственную собственность, коей являлись почтовые отправления.

Помимо государственных почтовых служащих существовали так называемые «постбауэры», на которых возлагались обязанности по доставке почтовых сообщений, а в качестве поощрения им выделялись в пользование земельные наделы. Например, некоему постбаэру Мозеку из округа Тапиау выделялись три гуфа земли, за что он был обязан «доставлять почтовые сообщения в Кёнигсберг и иные места».

Староста (шульц) поселения Гросс-Херменау из округа Морунген (сейчас польская деревня Небжидово Вельке/Niebrzydowo Wielkie) в 1657 году получил земельный надел в 5 гуфов по кульмскому праву, за что был обязан доставлять письма и сообщения в селения Воркаллен (сейчас Варкалы/Warkały) и Георгенталь (сейчас Юрки/Jurki), а также в Кёнигсберг.

В те же времена существовали частные курьеры, доставлявшие почтовую корреспонденцию из Кёнигсберга через Эльбинг (сейчас Эльблонг) в Эрмланд, а также в Литву.

Как и в орденские времена, правительственная почта предназначалась в основном для отправления государственной корреспонденции. Частную переписку правительственные курьеры брали на свой страх и риск.

 

 

 

 

Почта Бранденбург-Пруссии в XVII веке

 

В 1618 году произошло объединение маркгарфства Бранденбург и герцогства Пруссия. Курфюрст Бранденбурга Иоганн Сигизмунд по праву наследования стал герцогом Пруссии. Сложившаяся к тому времени система почтовой службы Бранденбурга распространилась также и на Пруссию. Центром объединённого государства (и, соответственно, почтовой службы) оставался Берлин, Кёнигсбергу отводилась хотя и важная, но всё же второстепенная роль. Устав государственной почтовой службы Бранденбурга, ставший общим также и для Пруссии, подразумевал принятие почтовыми служащими клятвы в том, что они будут неукоснительно исполнять свой долг. Курьеры, помимо фиксированной оплаты, получали надбавки за ночную службу, за плохую погоду, за тяжелый груз и за перевозку денег. Для определённых расстояний имелись фиксированные расценки. К примеру, на маршруте Берлин — Кёнигсберг курьер получал 8 талеров и ежедневно 2 гроша на расходы. Если курьер запаздывал с доставкой почтового сообщения, минимальным наказанием был штраф в 4 гроша, но в особых случаях он мог угодить и в тюрьму.

В 1640-е годы, во времена Тридцатилетней войны, упоминается и особая «драгунская почта», имевшаяся в личном распоряжении курфюрста. В качестве курьеров использовались шведские драгуны, и для населения прозвище «постшведе» (Postschwede) — почтовый швед — являлось синонимом почтальона. «Почтовые шведы» курсировали не только между Германией и Швецией, развозя военные приказы и дипломатические сообщения, но и в пределах Бранденбурга и Пруссии. На всех почтовых станциях по основным почтовым маршрутам находилось по два драгуна, готовых незамедлительно отправиться в путь. Время доставки писем драгунской почтой, к примеру, между резиденцией великого курфюрста в Кёлльне-на-Шпрее (сейчас это территория Берлина) и Кёнигсбергом составляла всего 6-7 дней, в то время как обычной государственной почтой это же расстояние преодолевалось более чем за две недели. Во времена подписания Велауского договора (1657) для доставки дипломатических сообщений драгунская почта действовала между Кёнигсбергом и Варшавой. Дважды в неделю на регулярной основе осуществлялась доставка корреспонденции между Кёнигсбергом и Варшавой через Растенбург (сейчас Кентшин) и Ортельсбург (сейчас Щитно), для чего была задействована целая драгунская рота. Это расстояние, даже с учётом переправы через Вислу, драгуны, сменяя друг друга на почтовых станциях, преодолевали за 40-50 часов. «Почтовые шведы» не отказывались и от перевозки частной корреспонденции. Разумеется, за отдельную плату.

Существовавшая в Кёнигсберге, параллельно орденской почтовой службе, не менее хорошо организованная почтовая служба Ганзейского союза, после его распада в конце XVI века не исчезла. Она трансформировалась в своеобразную городскую «купеческую почту», ставшую альтернативой правительственной почтовой службе, и удовлетворявшую запросы купцов, духовенства и обычных бюргеров, практически не имевших возможности пользоваться услугами государственной почты. Три бывших ганзейских города — Альтштадт, Лёбенихт и Кнайпхоф — специально для доставки почтовых сообщений в Мемель и Данциг выделяли по одному горожанину. Со временем появился и особый чиновник, управляющий «купеческой почтой» — городской почтмейстер (Stadtpostmeister).

Нечто подобное кёнигсбергской почтовой службе имелось также  в Берлине,  в Данциге, и в других крупных городах Пруссии и Бранденбурга, других немецких княжеств, а также Польского королевства.

Danziger Postzeitung 1619 история почты
Титульный лист первого данцигского почтового вестника. 1619 год.

Существование тех или иных почтовых маршрутов между различными городами зависело от потребностей местного купечества и разумения городских почтмейстеров. Оплата за доставку почтовых сообщений определялась магистратами и была фиксированной на постоянных почтовых маршрутах.

Почтовый маршрут из Берлина в Кёнигсберг проходил через Данциг. Ещё в 1616 году по распоряжению берлинского почтмейстера Христофа Фришманна (1575–1618), много сделавшего для развития правительственной и городской почтовых служб и являвшегося издателем первого берлинского еженедельника, этот маршрут стал проходить по косе Фрише Нерунг (сейчас Балтийская или Вислинская коса), и далее через Пиллау и Фишхаузен. Сообщается, что это был самый образцовый почтовый маршрут в Бранденбург-Пруссии. Как и в орденские времена, на этом маршруте имелись почтовые станции для смены лошадей практически в каждом населённом пункте вдоль всего маршрута.

В Данциге уже в 1598 году упоминается некий Гердт ван Эйкерен, приведённый к присяге городской почтовый курьер. В соответствии с почтовым уставом Данцига от 1604 года количество городских почтовых курьеров увеличилось до трёх. Стоимость доставки простых писем в Бреслау (Вроцлав), Торн (Торунь) или Позен (Познань) составляла 3 польских гроша. Средняя скорость доставки была примерно 50 км в день. В 1628 году стоимость доставки письма из Данцига в Гамбург выросла до 8 польских грошей, а средняя скорость была примерно 60 км в день.

В 1624 году в Кнайпхофе у Зелёного моста появилась первая биржа. Вероятно в это же время возле неё возникло и первое «почтовое отделение» (Postbude), ставшее центром выдачи и приёма торговой и частной почтовой корреспонденции для всего Кёнигсберга, и работавшее с 10 утра до 5 вечера.

Со временем относительно низкие тарифы на услуги городской почты Кёнигсберга (5 грошей за письмо в Данциг или Мемель) привели к тому, что  и правительственные чиновники нередко стали пользоваться её услугами. Между руководителями правительственной и городской почтовых служб периодически возникали конфликты, так как, по устоявшейся практике, оплата за услуги почтовых курьеров осуществлялась по истечении квартала, а из-за скудости государственной казны накопившийся за три месяца долг перед городской почтой оплачивать зачастую было нечем.

postcurier история почты
Почтальон в сопровождении собаки. XVII век.

С непромокаемой сумкой, деревянной бочкой или металлической банкой, набитой письмами и пакетами,  пешком или верхом на лошади, иногда в сопровождении собаки для защиты от разбойников, вооружённые копьём или мечом, в любую погоду, во время военных действий и в мирное время, зачастую с риском для собственной жизни исполняли свои обязанности  почтальоны, воплощая собой власть правителя и вызывая зависть у обывателя.

В январе 1643 года курфюрст Фридрих-Вильгельм I (прозванный  «великим курфюрстом»), находясь в Королевском замке Кёнигсберга, стал свидетелем очередного конфликта между правительственным и городским почтмейстерами по поводу долга перед городскими почтальонами за уже доставленную корреспонденцию. Городской почтмейстер в ультимативной форме требовал погасить задолженность, угрожая совсем отказаться от доставки правительственной корреспонденции.

Вспыливший курфюрст поначалу хотел своей монаршей волей обязать городских курьеров перевозить его корреспонденцию вовсе без оплаты, но до этого дело всё же не дошло. Разобравшись в сложившейся ситуации и выяснив, что курьеры, работающие на городскую почту, не так уж и бедны, как они хотят представить, Фридрих-Вильгельм решил, что дополнительные доходы казне от оказания его подданным почтовых услуг совсем не будут лишними. Взять под свой контроль городскую почту Кёнигсберга (да и других городов) — чем не способ прибрать к рукам те доходы, которые сейчас идут мимо государственной казны. До сих пор курфюрст лишь давал согласие на то, чтобы избранные магистратами почтальоны получали право заниматься доставкой корреспонденции между различными городами.

После смерти очередного городского почтмейстера, великий курфюрст в феврале 1643 года утвердил в этой должности некоего купца Ханса Бюнзинга, подтвердив его полномочия по доставке почты между Кёнигсбергом, Ригой и Данцигом. Несмотря на то, что кёнигсбергский почтмейстер по-прежнему подчинялся распоряжению городских советов трёх городов — Альтштадта, Лёбенихта и Кнайпхофа, — курфюрст был намерен оказывать влияние на его деятельность.

Курфюрст Фридрих-Вильгельм постепенно значительно расширил сеть почтовых маршрутов правительственной почты. Именно при его правлении, в 1646 году, появился первый регулярный конный почтовый маршрут до России. Теперь письма из России могли доходить аж до Западной Европы. Также появился регулярный маршрут между Кёнигсбергом и Варшавой.

Здесь огромную роль сыграл главный правительственный почтмейстер Мартин Нойманн. Под его началом, несмотря на сопротивление городских советов всех трёх городов Кёнигсберга и самого Бюнзинга, не оправдавшего надежды курфюрста, осенью 1646 года Фридриху-Вильгельму удалось объединить и правительственную почту, и городскую почту. Теперь правительственная почта стала обслуживать почтовые маршруты не только до Данцига и Риги, но и в Торн, Вильно и Варшаву. Все почтмейстеры и почтовые курьеры, находившиеся под началом Нойманна, теперь давали присягу на верность курфюрсту. Правда, весь почтовый сбор с обслуживаемых ведомством Нойманна маршрутов оказывался в распоряжении последнего. За это Нойманн был обязан нести все издержки по содержанию правительственной почты и бесплатно доставлять всю государственную корреспонденцию. К слову, почтовые сборы лишь с одного почтового маршрута Кёнигсберг — Мемель составляли около 2000 талеров в год.

Годовые расходы же на этом маршруте выглядели следующим образом:

  • жалованье 2 почтальонов — 132 талера;
  • зерно на корм для 6 лошадей — 240 талеров;
  • сено и солома — 34 талера;
  • содержание конюшни — 34 талера;
  • подковы, обслуживание саней, другой инвентарь — 25 талеров.

Всего 465 талеров. Ещё 150 талеров выделялось на покупку 6 лошадей (каждая по 25 талеров). Как видим, ежегодный доход лишь с одного почтового маршрута составлял почти 1400 талеров — немалая по тем временам сумма.

В своих планах развивать государственную почту Фридрих-Вильгельм I должен был действовать осторожно, так как формально оказание почтовых услуг являлось императорской регалией, и для организации собственной почты требовалось получить согласие императора Священной Римской империи. Ещё с конца XV века почтовая регалия была пожалована императором дворянскому семейству Турн-и-Таксис, вскоре создавшему почтовую сеть от Амстердама до Неаполя и от Лиона до Вены, покрывшему почтовыми маршрутами буквально всю Западную Европу. Поэтому великий курфюрст свою правительственную почту именовал «дворцовой» (Hofpost), для которой не требовалось получать согласие императора. Почтовые начальники, дабы не привлекать излишнего внимания, именовались просто «почтмейстерами», без всяких пышных приставок.

Для доставки почтовых отправлений стали использовать небольшие конные коляски, в которых перевозились письма, различные пакеты, деньги и даже имелось два пассажирских места. Перевозка денежных средств осуществлялась в тайне и с большой осторожностью из-за опасений грабежа на дорогах. Все почтовые отправления фиксировались в специальных «почтовых книгах», а отправитель, в качестве подтверждения об отправке, получал на руки «почтовую карту» (Postkarten). Образцовый порядок, присущий почтовому документообороту уже в те времена, стал в дальнейшем отличительной чертой всей немецкой почты. Но вот пунктуальностью тогдашняя почта похвастать не могла. Задержка в доставке в 2-3 дня была обычным явлением. Среди прочего причиной этому являлось то, что к перевозке в качестве «писем» и «посылок» принималось буквально всё: мешки, бочки, коробки, ящики и прочие негабаритные предметы. К концу XVII века размер почтовых колясок увеличился, у них появился верх из навощённой ткани, защищавший пассажиров и часть багажа от дождя, снега и грязи.

Даже несмотря на случающиеся иногда задержки, скорость доставки почтовой корреспонденции почтовой службой Бранденбурга и Пруссии в середине XVII века впечатляет и сейчас. Из Берлина в Кёнигсберг в нормальном режиме почта доходила за 4 дня, из Амстердама — за 12.

Великий курфюрст постепенно стал охладевать к своему ставленнику. Он практически перестал бывать в Кёнигсберге, да и доходы, получаемые Нойманном от организованной им почтовой службы, начали казаться Фридриху-Вильгельму слишком привлекательными, чтобы упускать их. 8 сентября 1654 года курфюрст издал указ о том, что в крупных городах Бранденбурга и Пруссии имелось по два почтмейстера. В пару к Нойманну почтмейстером был назначен некий Бальтазар Штурм. Вскоре под управлением Нойманна осталось лишь два почтовых маршрута — в Варшаву и Вильно. До 1659 года он оставался руководителем правительственной почты и начальником канцелярии курфюрста в Кёнигсберге, а в 1660 году на посту почтмейстера его сменил Иоганн Конрад (Johann Conrad).

Несмотря на то, что почтальоны носили одежду синего цвета и имели серебряный герб курфюрста на груди (этот герб часто воровали, проигрывали в карты или пропивали) , а также почтовый рожок (он до сих пор является символом немецкой почты), всё же униформы как таковой у них не было, и одевались они кто во что горазд.

В 1680 году в Кёнигсберге вышел указ о том, что должно вывешиваться специальное уведомление, чтобы получатели, ожидающие почту, могли своевременно узнать о её прибытии.

В последней четверти XVII века, во время правления курфюрста Фридриха III (1657 — 1713), ежегодное жалованье кёнигсбергского почтмейстера составляло 200 талеров плюс 1/20 всех почтовых сборов. Под его началом находились также трое писарей (Postschreiber) с жалованьем 150 талеров.

В конце века действовали несколько почтовых маршрутов, связывающих Кёнигсберг с Бранденбургом и другими государствами. К примеру, в 1694 году дважды в неделю из Кёнигсберга через Фишхаузен, Пиллау и Штуттхоф отправлялась почта в Данциг, в 1697 году также дважды в неделю через Тапиау и Рагнит уходила почта в Вильно, а с 1699 года с такой же периодичностью действовал маршрут до Мариенвердера через Хайлигенбайль и Пройссиш Холланд. Время доставки на последнем маршруте составляло 31 час. Корреспонденция в Тильзит через Тапиау, Велау и Инстербург доставлялась из Кёнигсберга за 24 часа.

 

 

 

Источники:

Википедия

www.danzig.org

Benkmann H.-G. Königsberg (Pr.) und seine Post. Ein Beitrag zur Geschichte der Post in Königsberg (Pr.) von der Ordenszeit bis 1945.  Schild-Verlag, München, 1981.

 

 

Почтовая служба Немецкого ордена

 

История почты. Почтовая служба Немецкого ордена.

История почты. Почтовая служба Немецкого ордена.

Созданная Немецким орденом на захваченных прусских землях сеть замков и городов требовала определённых шагов по созданию системы управления подконтрольными территориями. В этом смысле первостепенную важность имела организация обмена сообщениями между всеми звеньями образующейся сети укреплений и поселений. Для этой цели в короткий срок ордену удалось создать особую почтовую службу (первые упоминания о ней относятся к 1276 году), центром которой с 1309 года была резиденция Великого магистра в Мариенбурге. Во время Тринадцатилетней войны, в 1457 году резиденция была перенесена в Кёнигсберг, ставший, соответственно, и административным, и почтовым центром Тевтонского ордена. В этой заметке будет рассмотрена история почты на землях Немецкого ордена.

Briefbote im 15 Jahrhundert почта Немецкого ордена
Почтовый курьер XV века. Немецкая почтовая марка. 1989.

Руководство почтовой службой — амтбриффом (Amtbryff) — орден возложил на главного конюшенного — шталмейстера (Stallmeister). Ежегодный бюджет службы составлял 200 прусских марок. Много это или мало, можно судить по тому, что корова стоила в то время одну марку, а ездовая лошадь — пять. На замковых форбургах имелись специальные помещения — прообразы нынешних почтовых отделений, именовавшиеся «почтовыми конюшнями» (Bryffstall), на которых сдавались и выдавались письма, ставились специальные отметки, отдыхали почтальоны и менялись курьерские лошади. «Почтовая конюшня» в Мариенбурге уже существовала не позже 1287 года. Для почтовой службы использовались лошади особой породы «свейкен» (sweyken). Курьерами-почтальонами — называвшимися bryffjongen (почтовые юноши) — служили свободные пруссы, возможно носившие особую форму синего цвета, и имевшие для писем особую непромокаемую сумку из навощённого полотна (bryffsack). Обычно орденские письмоносцы передвигались пешком. Конные курьеры использовались лишь для срочных и особо важных сообщений.

Кроме того, функции почтальонов возлагались также и на некоторых трактирщиков. Арендуя трактир, принадлежащий ордену, трактирщик получал определённые привилегии (например, на вылов рыбы и вырубку строевого леса), но при этом был обязан, помимо выплаты арендной платы (так называемого «чинша») доставлять официальную почту. Как правило, расстояния, на которые трактирщик перевозил почту, были не очень большими — до следующего трактира, арендатор которого имел похожую обязанность, или до ближайшей официальной почтовой станции. Подобная практика сохранилась и в более поздние времена.

 

Bryffstall in Deutsch-Ordensburg Почта Немецкого ордена
«Почтовая конюшня» Немецкого ордена. Гравюра XIX века.

 

Письма и пакеты имели специальные пометки, например «день и ночь», «очень важно», и даже целые инструкции-указания: «мы просим всех наших братьев, духовных и светских, где бы они ни были, в Пруссии или Курляндии, с усердной поспешностью отправить этот пакет с письмами, написанными нашему почтенному магистру, в любое время дня и ночи с верховыми курьерами».

Скорость, с какой доставлялись письма, например, в начале XV века, поражает даже сейчас. Письмо, отправленное из Кёнигсберга, через три часа уже было в замке Бранденбург (сейчас Ушаково), через шесть – в замке Бальга, а через четырнадцать прибыло в Эльбинг. Таким образом, расстояние более чем в 110 км гонцы преодолели со средней скоростью около 8 км в час.

 

Brief Swantopolks II an den Deutschen Ritterorden
Письмо князя Померании Свентополка (Святополка) II Немецкому ордену. XIII век.

 

Ordensbrief 28-2-1421 nach Marienburg история почты Почтовая служба Немецкого ордена
Письмо, отправленное почтовой службой Немецкого ордена из Риги в Мариенбург 28 февраля 1421 года. Побывав в Мемеле, Кёнигсберге, Бранденбурге письмо прибыло в резиденцию Верховного магистра 8 марта 1241 года.

 

Письмо, отправленное в 10 утра 12 августа 1409 года из Лабиау (сейчас Полесск), на следующий день в 22 часа было уже в Мариенбурге. За 36 часов оно покрыло расстояние более чем 180 км. Но это примеры срочной доставки (в нынешней терминологии — экспресс-почты), когда один конный курьер сменял другого, а доставка осуществлялась в режиме «днём и ночью». Средняя же скорость для обычных депеш составляла примерно 41 км в сутки, что, согласитесь, для тех времён и тех дорог также немало.

Ordensbote история почты Почтовая служба Немецкого ордена
Гонец-письмоносец Немецкого ордена. Неизвестный автор. Новое время.

Орденская почта доставляла письма, скажем так, официальные. Личная корреспонденция братии могла быть отправлена с помощью орденской почты лишь по исключительному разрешению вышестоящего начальства. Свободные пруссы (не говоря уже о подневольных) в подавляющем большинстве были неграмотны. Немецкие поселенцы, даже если они были обучены грамоте, использовали для почтовых нужд Ганзейскую почту. Кроме того, орденская почта действовала лишь на территориях, подконтрольных ордену. Отправка корреспонденции за пределы орденских земель была сопряжена с теми же сложностями и с теми же почтовыми расходами, что и для всех остальных жителей Европы того времени (например, стоимость пересылки письма с нарочным из Мариенбурга в Рим в орденские времена составляла 10 марок серебром).

 

Botenposten der Hanse und des Deutschen Ritterordens история почты Почтовая служба Немецкого ордена
Почтовые пути Ганзейского союза и Немецкого ордена.

 

Почтовая служба Немецкого ордена, вероятно, прекратила своё существование в 1525 году, с образованием герцогства Пруссия, либо недолгое время спустя.
 

 

 

Источники:

Википедия

www.danzig.org

www.baltictimes.com

Benkmann H.-G. Königsberg (Pr.) und seine Post. Ein Beitrag zur Geschichte der Post in Königsberg (Pr.) von der Ordenszeit bis 1945.  Schild-Verlag, München, 1981.

 

 

 

 

Ганзейская почта в Восточной Пруссии.

Прусская почта в XVI-XVII веках.

 

 

 

 

 

Польско-советская граница в Восточной Пруссии

Польско-советская граница в Восточной Пруссии

Думаю, многие жители Калининградской области, впрочем, как и многие поляки, не раз задавали себе вопрос — почему граница между Польшей и Калининградской областью проходит именно так, а не иначе? В этой заметке мы попробуем разобраться в том, как же формировалась граница между Польшей и Советским Союзом на территории бывшей Восточной Пруссии.

Те, кто хоть немного сведущ в истории, знает и помнит, что до начала Первой мировой войны Российская и Германская империи имели общую границу, и частично проходила она примерно так же, как и нынешняя граница Российской Федерации с Литовской Республикой.

Затем, в результате событий, связанных с приходом к власти большевиков в 1917 году и сепаратным миром с Германией в 1918 году, Российская империя распалась, границы её существенно изменились, а отдельные территории, входившие когда-то в её состав, получили свою государственность. Именно так случилось, в частности, с Польшей, вновь обретшей независимость в 1918 году. В том же 1918 году основали своё государство и литовцы.

 

Russian Empire map 1914
Фрагмент карты административного деления Российской империи. 1914.

 

Итоги Первой мировой войны, в том числе и территориальные потери Германии, были закреплены Версальским мирным договором в 1919 году. В частности, значительные территориальные изменения произошли в Померании и Западной Пруссии (образование так называемого «польского коридора» и получение Данцигом с окрестностями статуса «вольного города») и Восточной Пруссии (передача Мемельского края (Мемельланда) под управление Лиги Наций).

 

German losses after WWI
Территориальные потери Германии после окончания Первой мировой войны. Источник: Википедия.

 

Следующие (весьма незначительные) изменения границ в южной части Восточной Пруссии были связаны с результатами плебисцита, проведённого на Вармии и Мазурах в июле 1921 года. По его окончанию население большей части территорий, которые Польша, рассчитывая на то, что на них проживает значительное количество этнических поляков,  была бы не прочь присоединить к себе, проголосовали против вхождения в молодую Польскую республику. В 1923 году  границы в Восточно-Прусском регионе изменились ещё раз: в Мемельском крае Союзом литовских стрелков было поднято вооружённое восстание, итогом которого стало вхождение Мемельланда в состав Литвы на правах автономии и переименование Мемеля в Клайпеду. Через 15 лет, в конце 1938 года, в Клайпеде состоялись выборы в городской совет, по результатам которых победу с подавляющим преимуществом одержали (выступившие единым списком) пронемецкие партии. После того, как 22 марта 1939 года Литва была вынуждена принять ультиматум Германии о возвращении Мемельланда в состав Третьего рейха, 23 марта на крейсере «Дойчланд» в Клайпеду-Мемель прибыл Гитлер, выступивший затем перед жителями с балкона местного театра и принявший парад частей вермахта. Тем самым было оформлено последнее мирное территориальное приобретение Германии перед началом Второй мировой войны.

Присоединением Мемельского края к Германии передел границ в 1939 году не закончился. 1 сентября началась Польская кампания вермахта (эта же дата многими историками считается датой начала Второй мировой войны), а через две с половиной недели, 17 сентября, на территорию Польши вошли части Красной Армии. К концу сентября 1939 года было образовано польское  правительство в изгнании, а Польша, как независимое территориальное образование, вновь прекратила своё существование.

 

USSR 1939
Фрагмент карты административного деления Советского Союза. 1933.

 

Границы в Восточной Пруссии опять претерпели существенные изменения. Германия, в лице Третьего рейха, оккупировав значительную часть территории Второй Речи Посполитой, вновь получила общую границу с наследником Российской империи, Советским Союзом.

Следующее, но не последнее, изменение границ в рассматриваемом нами регионе, произошло уже после окончания Второй мировой войны. Основу под ним положили решения, принятые лидерами союзников в 1943 году в Тегеране, а затем и на Ялтинской конференции 1945 года. В соответствии с этими решениями были определены, в первую очередь, будущие границы Польши на востоке, общие с СССР. Позднее, Потсдамским соглашением 1945 года было окончательно определено, что побеждённая Германия лишается всей территории Восточной Пруссии, часть которой (примерно треть) станет советской, а большая часть войдёт в состав Польши.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 7 апреля 1946 года на территории Кёнигсбергского особого военного округа, созданного после победы над Германией, была образована Кёнигсбергская область, вошедшая в состав РСФСР. Уже через три месяца, Указом  Президиума Верховного Совета СССР от 4 июля 1946 года Кёнигсберг был переименован в Калининград, а Кёнигсбергская область в Калининградскую.

Ниже предлагаем читателю перевод статьи (с небольшими сокращениями) Веслава Калишука (Wieslaw Kaliszuk), автора и владельца сайта «История Эльблонгской возвышенности» (Historija Wysoczyzny Elbląskiej), о том, как проходил процесс формирования границ между Польшей и СССР на территории бывшей  Восточной Пруссии.

 

 

____________________________

 

 

 

 

Польско-советская граница в бывшей Восточной Пруссии

 

 

Нынешняя польско-российская граница начинается недалеко от местечка Вижайны (Wiżajny) на Сувальщине у стыка трёх границ (Польши, Литвы и России) и заканчивается на западе, у местечка Новая Карчма (Nowa Karczma) на Вислинской (Балтийской) косе. Граница была образована польско-советским соглашением, подписанным в Москве 16 августа 1945 года председателем Временного правительства национального единства Польской республики Эдвардом Осубкой-Моравским и министром иностранных дел СССР Вячеславом Молотовым. Длина этого участка границы составляет 210 км, что составляет приблизительно 5,8% общей протяжённости границ Польши.

Решение о послевоенной границе Польши было принято союзниками уже в 1943 году на конференции в Тегеране (28.11.1943 – 01.12.1943). Оно было подтверждено в 1945 году Потсдамским соглашением (17.07.1945 — 02.08.1945). В соответствие с ними Восточная Пруссия должна была быть разделена южную польскую часть (Вармия и Мазуры), и северную советскую  часть (примерно треть бывшей территории Восточной Пруссии), получившую с 10 июня 1945 года наименование «Кёнигсбергский особый военный округ» (КОВО). С 09.07.1945 по 04.02.1946 года руководство КОВО было возложено на генерал-полковника К.Н. Галицкого. До этого руководство захваченной советскими войсками этой частью Восточной Пруссии осуществлял Военный совет 3-го Белорусского фронта. Военный комендант этой территории генерал-майор М.А. Пронин, назначенный на эту должность 13.06.1945 года уже 09.07.1945 года передал все административные, экономические и военные полномочия генералу Галицкому. Уполномоченным от НКВД-НКГБ СССР по Восточной Пруссии в период с 03.11.1945 по 04.01.1946 года был назначен генерал-майор Б.П. Трофимов, который с 24.05.1946  до 05.07.1947 года занимал пост начальника УМВД Кёнигсбергской/Калининградской области. До этого на посту уполномоченного НКВД по 3-му Белорусскому фронту был генерал-полковник В.С. Абакумов.

В конце 1945 года, советская часть Восточной Пруссии  была поделена на 15 административных  районов. Формально Кёнигсбергская область была образована 7 апреля 1946 года как часть РСФСР, а 4 июля 1946 года, с переименованием Кёнигсберга в Калининград, область была также переименована в Калининградскую. 7 сентября 1946 года вышел указ Президиума Верховного Совета СССР об административно-территориальном устройстве Калининградской области.

 

Map_of_Poland_(1945)_rus польско-советская граница
«Линия Керзона» и границы Польши после окончания Второй мировой войны. Источник: Википедия.

 

Решение о переносе восточной границы на запад (примерно на «линию Керзона») и «территориальной компенсации» (Польша теряла на востоке 175 667 квадратных километров своей  территории по состоянию на 1 сентября 1939 года) было принято без участия поляков лидерами «большой тройки» — Черчиллем, Рузвельтом и Сталиным во время проходившей с 28 ноября по 1 декабря 1943 года конференции в Тегеране. Черчилль должен был донести до польского правительства в изгнании все «преимущества» этого решения. Во время Потсдамской конференции (17 июля — 2 августа 1945) Иосиф Сталин выносил предложение об установлении западной границы Польши по линии Одер — Нейсе. «Друг» Польши Уинстон Черчилль отказывался признать новые западные границы Польши, считая, что «под властью Советов» она слишком усилится за счёт ослабления Германии, при этом не возражая против потери Польшей восточных территорий.

 

granica polsko-sowetskaja польско-советская граница в восточной пруссии
Варианты границы между Польшей и Калининградской областью.

 

Ещё до завоевания Восточной Пруссии московские власти (читай «Сталин») определили политические границы в этом регионе. Уже 27 июля 1944 года будущая польская граница обсуждалась на секретном совещании с Польским комитетом народного освобождения (ПКНО). Первый проект границ на территории Восточной Пруссии был представлен перед ПКНО  Государственным комитетом обороны СССР (ГКО СССР) 20 февраля 1945 года. В Тегеране Сталин нарисовал перед своими союзниками контуры будущих границ на территории Восточной Пруссии. Граница с Польшей должна была пройти с запада на восток непосредственно к югу от Кёнигсберга вдоль рек Прегель и Писса (примерно на 30 км севернее нынешней границы Польши). Проект был гораздо выгоднее для Польши. Она получала бы при этом всю территорию Вислинской (Балтийской) косы и города Хайлигенбайль (Heiligenbeil, сейчас Мамоново), Людвигсорт (Ludwigsort, сейчас Ладушкин), Пройссиш-Эйлау (Preußisch Eylau, сейчас Багратионовск), Фридланд (Friedland, сейчас Правдинск), Даркемен (Darkehmen, после 1938 года — Angerapp, сейчас Озёрск), Гердауэн (Gerdauen, сейчас Железнодорожный), Норденбург (Nordenburg, сейчас Крылово). Тем не менее, все города, независимо от того, на каком из берегов Прегеля или Писсы они находятся, будут затем включены в состав СССР. Не смотря на то, что Кёнигсберг должен был отойти к СССР, его расположение вблизи будущей границы не помешало бы Польше использовать выход из залива Фришес  Хаф (сейчас Вислинский/Калининградский залив) в Балтийское море совместно с СССР. Сталин писал Черчиллю в письме от 4 февраля 1944 года, что Советский Союз планирует присоединить к себе северо-восточную часть Восточной Пруссии, включая Кёнигсберг, поскольку СССР хотел бы получить на Балтийском море незамерзающий порт. Сталин в этом же году упоминал не раз об этом в общении как с Черчиллем, так и с британским министром иностранных дел Энтони Иденом, а также во время московской встречи (12.10.1944) с премьер-министром польского правительства в изгнании Станиславом Миколайчиком. Этот же вопрос поднимался и во время встреч (с 28 сентября по 3 октября 1944 года) с делегацией Крайовой Рады Народовой (КРН, Krajowa Rada Narodowa — политическая организация, созданная во время Второй мировой войны из различных польских партий и которую планировалось  в последующем преобразовать в парламент. — admin) и ПКНО, организаций, стоящих в оппозиции к находящемуся в Лондоне польскому правительству в изгнании. Польское правительство в изгнании к претензиям Сталина отнеслось отрицательно, указывая на возможные негативные последствия включения Кёнигсберга в состав СССР. [1] 22 ноября 1944 года в Лондоне на совещании Координационного комитета, состоящего из представителей четырёх партий, входящих в правительство в изгнании, было принято решение о непринятии диктата союзников, в том числе и о признании границ по «линии Керзона».

 

linie_a-f_ang линия керзона польско-советская граница и линия Керзона
Карта с вариантами «линии Керзона», составленная для Тегеранской конференции союзников 1943 года.

 

Проект границ, предложенный в феврале 1945 года, был известен только ГКО СССР и Временному правительству Польской республики (ВППР), преобразованного из прекратившего свою деятельность 31 декабря 1944 года ПКНО. На Потсдамской конференции было решено, что Восточная Пруссия будет разделена между Польшей и Советским Союзом, но окончательная демаркация границы была отложена до следующей конференции, уже в мирное время. Была лишь в общих чертах оговорена будущая граница, которая должна была начаться на  стыке Польши, Литовской ССР и Восточной Пруссии, и пройти в 4 км к северу от Гольдапа (Goldap), в 7 км севернее Браунсберга (Brausberg, сейчас Бранево/Braniewo) и заканчиваться на Вислинской (Балтийской) косе примерно в 3 км к северу от нынешней деревни Нова Карчма. Положение будущей границы на тех же самых условиях  было также обсуждено и на совещании в Москве 16 августа 1945 года. Никаких других договорённостей о прохождении будущей границы таким образом, как она проложена сейчас, не было.

К слову, Польша имеет историческое право на всю территорию бывшей Восточной Пруссии. Королевская Пруссия и Вармия отошли к Пруссии в результате Первого раздела Польши (1772), а ленные права на Герцогство Пруссия польская корона потеряла по велауско-быдгощским трактатам (и политической недальновидности короля Яна Казимира), согласованным в Велау 19 сентября 1657 года, и ратифицированным в Быдгощи 5-6 ноября. В соответствии с ними курфюрст Фридрих Вильгельм I (1620 — 1688) и все его потомки по мужской линии получали суверенитет от Польши. В случае, если мужская линия бранденбургских Гогенцоллернов прервётся, Герцогство снова должно было отойти под Польскую корону.

Советский Союз, поддерживая интересы Польши на западе (восточнее линии Одер — Нейсе), создавал новое польское государство-сателлит. Следует отметить, что Сталин действовал, в первую очередь, в собственных интересах. Желание отодвинуть границы подконтрольной ему Польши насколько можно западнее, являлось результатом простого расчёта: западная граница Польши будет одновременно и границей сферы влияния СССР, хотя бы до тех пор, пока не прояснится судьба Германии. Все же нарушения договорённостей о будущей границе между Польшей и СССР явились следствием подчинённого положения Польской Народной Республики.

Соглашение о польско-советской государственной границе было подписано в Москве 16 августа 1945 года. Изменение предварительных договорённостей о границе на территории бывшей Восточной Пруссии в пользу СССР и согласие Великобритании и США на эти действия, несомненно указывают на их нежелание территориального укрепления Польши, обречённой на советизацию.

После корректировки граница между Польшей и СССР должна была проходить по северным границам бывших административных районов Восточной Пруссии (крайсов. — admin) Хайлигенбайль, Пройссиш-Эйлау, Бартенштайн (Bartenstein, сейчас Бартошице), Гердауэн, Даркемен и Гольдап, примерно в 20 км севернее нынешней границы. Но уже в сентябре-октябре 1945 года ситуация резко изменилась. На отдельных участках граница самовольно двигалась решением командиров отдельных частей Советской Армии. Якобы, сам Сталин контролировал прохождение границы в этом регионе. Для польской стороны стало полной неожиданностью выселение местной польской администрации и населения из уже заселенных и взятых под польский контроль городов и деревень. Поскольку многие населённые пункты были уже заселены польскими переселенцами, доходило до того, что поляк, уходя утром на работу, мог по возвращении узнать, что его дом  оказался уже на территории СССР.

Владислав Гомулка, в то время польский министр по делам возвращённых земель (Возвращённые земли (Ziemie Odzyskane) —  общее название для территорий, до 1939 года принадлежащих Третьему рейху, и переданных после окончания Второй мировой войны Польше по решениям Ялтинской и  Потсдамской конференций, а также  по результатам двусторонних соглашения между Польшей и СССР. — admin), отмечал:

«В первые дни сентября (1945) зафиксированы факты самовольного нарушения северной границы Мазурского округа советскими армейскими властями на территориях районов Гердауэн, Бартенштайн и Даркемен. Линия  границы, определённая на то время, была отодвинута в глубь польской территории на расстояние 12-14 км.»

Ярким примером одностороннего и самовольного изменения границы (на 12-14 км южнее оговоренной линии) советскими армейскими властями служит гердауэнский район, где граница была изменена уже после акта о разграничении, подписанного двумя сторонами 15 июля 1945 года. Уполномоченный по Мазурскому округу (полковник Якуб Правин — Jakub Prawin, 1901-1957 — член Компартии Польши, бригадный генерал Войска Польского, государственный деятель; был полномочным представителем польского правительства при штабе 3-го Белорусского фронта, затем представителем правительства в Варминско-Мазурском округе, руководителем администрации этого округа, а с 23 мая по ноябрь 1945 года первым воеводой Ольштынского воеводства. — admin) был письменно проинформирован 4 сентября, что советскими властями было отдано распоряжение гердауэнскому старосте Яну Кашиньскому немедленно покинуть местную администрацию и отселить польское гражданское население. На следующий день (5 сентября) представители Я. Правина (Зыгмунт Валевич, Тадеуш Смолик и Тадеуш Левандовски) выразили устный протест против подобных распоряжений представителям советской военной администрации в Гердауэне подполковнику Шадрину и капитану Закроеву. В ответ им было заявлено, что польская сторона будет заранее уведомляться о любых изменениях границы. В этом районе советские военное руководство приступило к выселению немецкого гражданского населения, запрещая при этом доступ на эти территории польским переселенцам. В связи с этим 11 сентября из Норденбурга в Окружную прокуратуру в Ольштыне (Алленштайн) был направлен протест. Это свидетельствует, что ещё в сентябре 1945 года эта территория была польской.

Похожая ситуация была и в районе Бартенштайн (Бартошице), староста которого 7 июля 1945 года получил все приёмо-сдаточные документы, а уже 14 сентября советские военные власти отдали распоряжение освободить от польского населения территории вокруг деревень Шёнбрух (Schönbruch) и Клингенберг (Klingenberg) [2]. Несмотря на протесты польской стороны (16.09.1945) обе территории отошли к СССР.

В районе Пройссиш-Эйлау военный комендант майор Малахов 27 июня 1945 года передал все полномочия старосте Петру Гагатко, но уже 16 октября начальник советских  погранвойск в этом районе полковник Головкин проинформировал старосту о переносе границы на километр южнее от Пройссиш-Эйлау. Несмотря на протесты поляков (17.10.1945) граница была отодвинута. 12 декабря 1945 года по поручению заместителя Правина Ежи Бурского бургомистр Пройссиш-Эйлау освободил городскую администрацию и передал её советской властям.

В связи с самовольными действиями советской стороны по переносу границы Якуб Правин неоднократно (13 сентября, 7, 17, 30 октября, 6 ноября 1945 года) обращался к центральным властям в Варшаву с просьбой повлиять на руководство Северной группы войск Советской Армии. Протест направлялся и представителю Серверной группы войск в Мазурском округе майору Ёлкину. Но все обращения Правина не имели никакого эффекта.

Результатом произвольных корректировок границы не в пользу польской стороны в северной части Мазурского округа стало то, что границы практически всех северных повятов (powiat — район. — admin) были изменены.

Бронислав Салуда, исследователь данной проблемы из Ольштына, отмечал:

«…последующие корректировки линии границы могли приводить к тому, что часть уже занятых населением сёл могла оказаться на советской территории и труд переселенцев по её обустройству пропадал даром. Кроме того, бывало, что граница отделяла жилой дом от приписанных к нему хозяйственных построек или земельного надела. В Щуркове случилось так, что граница прошла через сарай для скота. Советская военная администрация на жалобы населения отвечала, что потеря земель здесь будет компенсирована землями на польско-немецкой границе.»

Выход в Балтийское море из Вислинского залива Советским Союзом был перекрыт, а окончательная демаркация границы на Вислинской (Балтийской) косе была проведена лишь в 1958 году.

По мнению некоторых историков в обмен на согласие лидеров союзников (Рузвельта и Черчилля) на включение в состав Советского Союза северной части Восточной Пруссии с Кёнигсбергом, Сталин предложил передать Польше Белосток, Подлясье, Хелм и Перемышль.

В апреле 1946 года состоялась официальная демаркация польско-советской границы на территории бывшей Восточной Пруссии. Но и она не поставила точку в изменении границы в этом регионе. До 15 февраля 1956 года произошло ещё 16 корректировок границы в пользу Калининградской области. От первоначального проекта прохождения границы, представленного  в Москве ГКО СССР на рассмотрение ПКНО, в реальности границы были отодвинуты на 30 км к югу. Даже в 1956 году, когда влияние сталинизма на Польшу ослабело, советская строна «грозила» полякам «корректировкой» границ.

29 апреля 1956 года СССР предложил Польской Народной Республике (ПНР) решить вопрос с временным состоянием границы в пределах Калининградской области, сохраняющемся с 1945 года. Договор о границе был заключён в Москве 5 марта 1957 года. ПНР ратифицировала этот договор 18 апреля 1957 года, а 4 мая того же года состоялся обмен ратифицированными документами. После ещё нескольких небольших корректировок, в 1958 году граница была определена на местности и с установкой пограничных столбов.

Вислинский (Калининградский) залив (838 кв. км) был поделен между Польшей (328 кв. км) и Советским Союзом. Польша, вопреки первоначальным планам, оказалась отрезанной от выхода из залива в Балтийское море, что привело к  нарушению сложившихся когда-то судоходных маршрутов: польская часть Вислинского залива стала «мёртвым морем». «Морская блокада» Эльблонга, Толкмицко, Фромборка и Бранево сказалась и на развитии этих городов. При том, что к соглашению от 27 июля 1944 года прилагался дополнительный протокол, в котором говорилось о том, что будет мирным судам будет разрешён свободный выход через Пилауский пролив в Балтийское море.

Окончательная граница прошла через железные и автомобильные дороги, каналы, населённые пункты и даже подсобные хозяйства. Веками складывающаяся единая географическая, политическая и экономическая территория была произвольно расчленена. Граница прошла по территории шести бывших крайсов.

 

granica_pol_sow_pw польско-советская граница в восточной пруссии
Польско-советская граница в Восточной Пруссии. Желтым цветом обозначен вариант границы на февраль 1945 года;, синим — на август 1945 года, красным — реальная граница между Польшей и Калининградской областью.

 

Считается, что в результате многочисленных корректировок границы, Польша недополучила в этом регионе относительно первоначального проекта границы около 1125 кв. км территории.  Граница, проведённая «по линейке», привела к многочисленным негативным последствиям. К примеру, между Бранево и Голдапом из когда-то существовавших 13 дорог 10 оказалось разрезанными границей, между Семпополем и Калининградом было нарушено 30 из 32 дорог. Был практически пополам расчленён и недостроенный Мазурский канал. Разрезанными оказались и многочисленные линии электропередач и телефонной связи. Всё это не могло не привести к ухудшения экономического положения в прилегающих к границе населённых пунктах: кто захочет жить в населённом пункте, чья принадлежность не определена? Было опасение, что советская сторона может ещё раз сдвинуть границу к югу. Какое-то более или менее серьёзное заселение этих мест переселенцами началось лишь летом 1947 года, во время насильственного переселения в эти края тысяч украинцев в ходе операции «Висла».

Граница, практически проведённая с запада на восток вдоль широты, привела к тому, что на всей территории от Голдапа до Эльблонга экономическая ситуация так и не выправилась, хотя когда-то Эльбинг, отошедший к Польше, был крупнейшим и самым экономически развитым городом (после Кёнигсберга) в Восточной Пруссии . Новой столицей региона стал Ольштын, хотя до конца 1960-х годов он был менее населён и слабее развит экономически, нежели Эльблонг. Негативная роль окончательного раздела Восточной Пруссии сказалась и на коренном населении этого региона — мазурах. Всё это значительно задержало экономическое развитие всего этого региона.

 

Soviet-Polish border in East Prussia 1945 польско-советская граница в восточной пруссии
Фрагмент карты административного деления Польши. 1945 год. Источник: Elbląska Biblioteka Cyfrowa.

 

Soviet-Polish border in East Prussia 1945_legenda
Легенда к вышеприведённой карте. Пунктирная линия — граница между Польшей и Калининградской областью по договору от 16.08.1945 года; сплошная линия — границы воеводств; точка-пунктирная линия — границы повятов.

 

Вариант проведения границы с помощью линейки (редкий случай для Европы) в последствии часто использовался для получающих независимость африканских стран.

Нынешняя протяжённость границы между Польшей и Калининградской областью (с 1991 года граница с Российской Федерацией) составляет 232,4 км. Это, в том числе, 9,5 км водной границы и 835 м сухопутной границы на Балтийской косе.

С Калининградской областью имеют общую границу два воеводства: Поморское и Варминьско-Мазурское, и шесть повятов: Новодворский (на Вислинской косе), Браневский, Бартошицкий, Кеншинский, Венгожевский и Голдапский.

На границе функционируют погранпереходы:  6 наземных (автомобильные Гроново — Мамоново, Гжехотки — Мамоновои II, Безледы — Багратионовск, Голдап — Гусев; железнодорожные Бранево — Мамоново, Скандава — Железнодорожный) и  2 морских.

17 июля 1985 в Москве был подписан договор между Польшей и Советским Союзом о разграничении территориальных вод, экономических зон, зоны морского рыболовства и континентальногошельфа Балтийского моря.

Западная граница Польши была признана Германской Демократической Республикой договором от 6 июля 1950 года, Федеративной Республикой Германии граница Польши была признана договором от 7 декабря 1970 года (пункт 3 статьи I этого договора гласит, что стороны не имеют друг другу никаких территориальных претензий, и отказываются от каких-либо претензий в будущем. Тем не менее, до объединения Германии и подписания польско-немецкого договора о границе 14 ноября 1990 года, в ФРГ официально заявлялось, что немецкие земли, отошедшие Польше после Второй мировой войны, находятся во «временном владении польской администрации».

Российский анклав на территории бывшей Восточной Пруссии — Калининградская область — до сих пор не имеет международно-правового статуса. После Второй мировой войны державы-победительницы договорились передать Кёнигсберг по юрисдикцию Советского Союза, но только до подписания соглашения в соответствии с международным правом, которым, в конечном счёте, и будет определяться статус этой территории. Международный договор с Германией был подписан лишь в 1990 году. Подписать его раньше мешала холодная война и разделённая на два государства Германия. И хотя Германия официально отказалась от претензий на Калининградскую область, однако формальный суверенитет над этой территорией Россией не оформлен.

 

 

_______________

 

 

 

[1] Уже в ноябре 1939 года польское правительство в изгнании рассматривало вопрос о включении после окончания войны всей Восточной Пруссии в состав Польши. Также и в ноябре 1943 года польский посол Эдвард Рачиньский в переданном британским властям меморандуме между прочим упоминал о желании включить в состав Польши всю Восточную Пруссию.

[2] Шёнбрух (Schönbruch, сейчас Szczurkowo/Щурково) — польский населённый пункт, лежащий у самой границы с Калининградской областью. Во время формирования границы часть Шёнбруха оказалась на советской территории, часть на польской. Населённый пункт на советских картах был обозначен как Широкое (сейчас не существует). Было ли Широкое заселено выяснить не удалось.

Клингенберг (Klingenberg, сейчас Ostre Bardo/Остре Бардо) — польский населённый пункт в нескольких километрах восточнее Щурково. Находится у самой границы с Калининградской областью. (admin)

 

 

 

_______________________

 

 

 

 

Как нам кажется, будет уместным привести тексты некоторых официальных документов, легших в основу процесса по разделу Восточной Пруссии и разграничения территорий, отошедших Советскому Союзу и Польше, и которые были упомянуты в вышеприведённой статье В. Калишука.

 

 

 

 

Выдержки из Материалов Крымской (Ялтинской) конференции руководителей трех союзных держав – СССР, США и Великобритании

 

«VI

О ПОЛЬШЕ

Мы собрались на Крымскую Конференцию разрешить наши разногласия по польскому вопросу. Мы полностью обсудили все аспекты польского вопроса. Мы вновь подтвердили наше общее желание видеть установленной сильную, свободную, независимую и демократическую Польшу, и в результате наших переговоров мы согласились об условиях, на которых новое Временное Польское Правительство Национального Единства будет сформировано таким путем, чтобы получить признание со стороны трех главных держав.

Достигнуто следующее соглашение:

«Новое положение создалось в Польше в результате полного освобождения ее Красной Армией. Это требует создания Временного Польского Правительства, которое имело бы более широкую базу, чем это было возможно раньше, до недавнего освобождения Западной части Польши. Действующее ныне в Польше Временное Правительство должно быть поэтому реорганизовано на более широкой демократической базе с включением демократических деятелей из самой Польши и поляков из-за границы. Это новое правительство должно затем называться Польским Временным Правительством Национального Единства.

В.М.Молотов, г-н У.А.Гарриман и сэр Арчибальд К. Керр уполномочиваются проконсультироваться в Москве как Комиссия в первую очередь с членами теперешнего Временного Правительства и с другими польскими демократическими лидерами как из самой Польши, так и из-за границы, имея в виду реорганизацию теперешнего Правительства на указанных выше основах. Это Польское Временное Правительство Национального Единства должно принять обязательство провести свободные и ничем не воспрепятствованные выборы как можно скорее на основе всеобщего избирательного права при тайном голосовании. В этих выборах все антинацистские и демократические партии должны иметь право принимать участие и выставлять кандидатов.

Когда Польское Временное Правительство Национального Единства будет сформировано должным образом в соответствии {270} с вышеуказанным, Правительство СССР, которое поддерживает в настоящее время дипломатические отношения с нынешним Временным Правительством Польши, Правительство Соединенного Королевства и Правительство США установят дипломатические отношения с новым Польским Временным Правительством Национального Единства и обменяются послами, по докладам которых соответствующие правительства будут осведомлены о положении в Польше.

Главы Трех Правительств считают, что Восточная граница Польши должна идти вдоль линии Керзона с отступлениями от нее в некоторых районах от пяти до восьми километров в пользу Польши. Главы Трех Правительств признают, что Польша должна получить существенные приращения территории на Севере и на Западе. Они считают, что по вопросу о размере этих приращений в надлежащее время будет спрошено мнение нового Польского Правительства Национального Единства и что вслед за тем окончательное определение Западной границы Польши будет отложено до мирной конференции».

Уинстон С. Черчилль

Франклин Д. Рузвельт

И. Сталин

 

 

(источник: www.hist.msu.ru)

 

 

 

 

____________________

 

 

Фрагмент протокола  Берлинской (Потсдамской) конференции

(17 июля – 2 августа 1945 г.)

 

 

«V. ГОРОД КЕНИГСБЕРГ И ПРИЛЕГАЮЩИЙ К НЕМУ РАЙОН

Конференция рассмотрела предложение Советского Правительства о том, чтобы впредь до окончания решения территориальных вопросов при мирном урегулировании прилегающая к Балтийскому морю часть западной границы СССР проходила от пункта на восточном берегу Данцигской бухты к востоку — севернее Браунсберга — Гольдапа к стыку границ Литвы, Польской Республики и Восточной Пруссии.

Конференция согласилась в принципе с предложением Советского Правительства о передаче Советскому Союзу города Кенигсберга и прилегающего к нему района, как описано выше. Однако точная граница подлежит исследованию экспертов.

Президент США и премьер-министр Великобритании заявили, что они поддержат это предложение на конференции при предстоящем мирном урегулировании.

 

VIII. ПОЛЬША

А. Заявление по польскому вопросу

Конференция приняла следующее заявление по польскому вопросу:

Мы приняли во внимание с чувством удовлетворения соглашение, достигнутое представителями поляков — из Польши и из-за границы, которое сделало возможным формирование, согласно с решениями, достигнутыми на Крымской конференции, Польского Временного Правительства Национального Единства, признанного тремя Державами. Установление Британским Правительством и Правительством Соединенных Штатов дипломатических отношений с Польским Временным Правительством привело к прекращению признания ими бывшего польского правительства в Лондоне, которое больше не существует.

Правительства Соединенных Штатов и Великобритании приняли меры по защите интересов Польского Временного Правительства Национального Единства, как признанного правительства польского государства, в отношении собственности, принадлежащей польскому государству, находящейся на их территориях и под их контролем, независимо от того, какую форму эта собственность имеет.

Они приняли далее меры, чтобы предупредить передачу такой собственности третьим сторонам. Временному Польскому Правительству Национального Единства будут предоставлены все возможности для применения обычных юридических мер по восстановлению любой собственности польского государства, которая могла быть незаконно отчуждена.

Три Правительства озабочены тем, чтобы оказать Польскому Временному Правительству Национального Единства помощь в деле облегчения возвращения в Польшу так скоро, как это фактически возможно, всех поляков, находящихся за границей, которые пожелают возвратиться в Польшу, включая членов польских вооруженных сил и торгового флота. Они ожидают, что возвращающимся на родину полякам будут предоставлены личные и имущественные права на равных основаниях со всеми польскими гражданами.

Три Державы принимают во внимание, что Польское Временное Правительство Национального Единства в соответствии с решениями Крымской конференции заявило о согласии провести свободные и ничем не воспрепятственные выборы, по возможности скорее, на основании всеобщего избирательного права, при тайном голосовании, в которых все демократические и антинацистские партии будут иметь право принимать участие и выставлять кандидатов, и предоставить представителям союзной печати пользоваться полной свободой сообщать миру о ходе событий в Польше до и во время выборов.

В. Западная граница Польши

В соответствии с соглашением, достигнутым на Крымской конференции, Главы трех Правительств запросили мнение Польского Временного Правительства Национального Единства относительно территории на севере и западе, которую Польша должна получить. Председатель Крайовой Рады Народовой и члены Польского Временного Правительства Национального Единства были приняты на Конференции и изложили свою точку зрения со всей полнотой. Главы трех Правительств подтверждают свое мнение о том, что окончательное определение западной границы Польши должно быть отложено до мирного урегулирования.

Главы трех Правительств согласились, что впредь до окончательного определения западной границы Польши бывшие германские территории, расположенные к востоку от линии, проходящей от Балтийского моря чуть западнее Свинемюнде и отсюда вдоль реки Одер до слияния с рекой Западная Нейсе и вдоль реки Западная Нейсе до чехословацкой границы, включая ту часть Восточной Пруссии, которая в соответствии с решением Берлинской конференции не поставлена под управление Союза Советских Социалистических Республик, и включая территорию бывшего свободного города Данцига, должны находиться под управлением Польского государства и в этом отношении они не должны рассматриваться как часть советской зоны оккупации в Германии.»

И. Сталин

Гарри Трумэн

К. Р. Эттли

(источник: www.hist.msu.ru)

 

 

 

______________________

 

 

 

Dziennik Ustaw RP № 35 1947 польско-советская граница
Договор о польско-советской государственной границе от 16 августа 1945 года.

 

 

Договор между Польской Республикой и Союзом Советских Социалистических Республик

о польско-советской государственной границе

(от 16 августа 1945 года)

 

Президент Крайовой Рады Народовой Польской Республики и Президиум Верховного Совета Союза Советских Социалистических Республик, желая урегулировать вопрос о государственной границе между Польшей и Союзом ССР в духе дружбы и согласия, решили с этой целью заключить настоящий Договор и назначили своими Уполномоченными:

Президент Крайовой Рады Народовой Польской Республики – Эдварда Осубка-Моравского, Председателя Совета Министров Польской Республики

Президиум Верховного Совета Союза Советских Социалистических Республик – Вячеслава Михайловича Молотова, Заместителя Председателя Совета Народных Комиссаров и Народного Комиссара Иностранных Дел Союза ССР,

которые, обменявшись своими Полномочиями, найденными в должной форме и полном порядке, согласились о нижеследующем:

 

Статья 1

Установить согласно решению Крымской Конференции государственную границу между Польской Республикой и Союзом ССР вдоль «линии Керзона» с отступлением от неё в пользу Польши в некоторых районах от пяти до восьми километров, согласно прилагаемой карте в масштабе 1 : 500 000, уступив Польше дополнительно:

а) территорию, расположенную к востоку от «линии Керзона» до реки Западный Буг и реки Солокия, к югу от города Крылов с отклонением в пользу Польши максимально на 30 километров;

б) часть территории Беловежской Пущи, на участке Немиров – Яловка, расположенной на восток от «линии Керзона», включая Немиров, Гайновку, Беловеж и Яловку, с отклонением в пользу Польши максимально на 17 километров.

 

Статья 2

В соответствии с указанным в статье первой государственная граница между Польской Республикой и Союзом ССР проходит по следующей линии:

от пункта, расположенного, примерно, на 0,6 километра юго-западнее истока реки Сан на северо-восток к истоку реки Сан и далее вниз по середине течения реки Сан до точки, что южнее населённого пункта Солина, далее восточнее Перемышля, западнее Рава-Русская до реки Солокия, отсюда по реке Солокия и реке Западный Буг на Немиров – Яловка, оставляя на стороне Польши указанную в статье первой часть территории Беловежской Пущи и отсюда до стыка границ Литовской ССР, Польской Республики и Восточной Пруссии, оставляя Гродно на стороне СССР.

Проведение на местности границ, указанных в настоящей статье, будет осуществлено Смешанной Польско-Советской Комиссией с местопребыванием в Варшаве, которая начнёт свою работу не позже пятнадцати дней со дня обмена ратификационными грамотами.

 

Статья 3

Впредь до окончательного решения территориальных вопросов при мирном урегулировании, прилегающая к Балтийскому Морю часть польско-советской границы, в соответствии с решением Берлинской Конференции, будет проходить по линии от пункта, на восточном берегу Данцигской бухты, обозначенного на прилагаемой карте, к востоку – севернее Браунсберга – Гольдапа до пункта, где эта линия встречается с пограничной линией, описанной в статье второй настоящего Договора.

 

Статья 4

Настоящий Договор подлежит ратификации, которая должна состояться в возможно короткий срок. Договор вступает в силу с момента обмена ратификационными грамотами, который будет иметь место в Варшаве.

Составлен в Москве, 16 августа 1945 года, в двух экземплярах, каждый на польском и русском языках, причём оба текста имеют одинаковую силу.

 

По уполномочию

Президента Крайовой Рады Народовой

Польской Республики

 

МП

(подпись) Осубка-Моравски

 

По уполномочию

Президиума Верховного Совета Союза

Советских Социалистических Республик

 

МП

(подпись) В. Молотов

 

 

 

(текст перепечатан из источника; к сожалению, в источнике отсутствует упоминающаяся в Договоре карта)

 

 

______________________

 

 

 

Dziennik Ustaw RP № 37 1958 послько советская граница
Договор о демаркации польско-советской границы от 5 марта 1957 года.

 

 

Договор

между Польской Народной Республикой и Союзом Советских Социалистических Республик о демаркации существующей польско-советской государственной границы на участке, прилегающем к Балтийскому морю

(от 5 марта 1957 года)

 

Государственный Совет Польской Народной Республики и Президиум Верховного Совета Союза Советских Социалистических Республик, желая провести демаркацию существующей польско-советской государственной на участке, прилегающем к Балтийскому морю, решили с этой целью заключить Настоящий Договор и назначили в качестве своих Уполномоченных:

Государственный Совет Польской Народной Республики – Рапацкого Адама, Министра Иностранных Дел Польской Народной Республики,

Президиум Верховного Совета Союза Советских Социалистических Республик – Громыко Андрея Андреевича, Министра Иностранных Дел Союза Советских Социалистических Республик,

которые после обмена своими полномочиями, найденными в должной форме и полном порядке, согласились о нижеследующем:

 

 

Статья 1

Договаривающиеся Стороны подтверждают, что установленная Берлинской Конференцией 1945 года и существующая в настоящее время государственная граница между Польской Народной Республикой и Союзом Советских Социалистических Республик на участке, прилегающем к Балтийскому морю, начинается от пограничного знака № 1987, установленного на стыке границ Польской Народной Республики, Российской Советской Федеративной Социалистической Республики (Калининградская область) и Литовской Советской Социалистической Республики при демаркации польско-советской государственной границы в 1946 – 1947 г.г., и проходит далее в общем западном направлении в 0,5 км севернее населенного пункта Житкеймы, 4 км севернее населенного пункта Голдап, 0.5 км южнее населенного пункта Крылово, 3 км южнее населенного пункта Железнодорожный, 2 км южнее населенного пункта Багратионовск, 4 км южнее населенного пункта Мамоново, 7 км севернее населенного пункта Бранево (быв. Браунсберг) и далее через Висляны залев (Калининградский залив) и Межея Висляна (Балтийскую косу) до пункта, находящегося на западном берегу этой косы в 3 км северо-восточнее населенного пункта Ново Карчма (расстояния от населенных пунктов до границы даны приближенно). Эта линия границы показана на прилагаемых к настоящему Договору польской и советской картах в масштабе 1:1 000 000.

 

Статья 2

Для проведении на местности линии государственной границы, указанной в статье 1 настоящего Договора, и для составления соответствующих актов Договаривающиеся Стороны образуют на паритетных началах Смешанную польско-советскую комиссию по демаркации государственной границы между Польской Народной Республикой и Союзом Советских Социалистических Республик на участке, прилегающем к Балтийскому морю.

Смешанная комиссия должна начать свою работу не позже двух недель и закончить ее не позже шести месяцев со дня вступления в силу настоящего Договора.

Расходы, связанные с проведением демаркационных работ, Договаривающиеся Стороны будут нести поровну.

 

 

Статья 3

Настоящий Договор подлежит ратификации и вступит в силу со дня обмена ратификационными грамотами.

Обмен ратификационными грамотами будет произведен в Варшаве в возможно более короткий срок.

Составлен в Москве 5 марта 1957 года в двух экземплярах, каждый на польском и русском языках, причем оба текста имеют одинаковую силу.

 

 

По уполномочию

Государственного Совета

Польской Народной Республики

А. Рапацкий

 

По уполномочию

Президиума Верховного Совета

Союза Советских Социалистических Республик

А. Громыко

 

 

(текст перепечатан из источника; к сожалению, и в этом источнике также отсутствует упоминающаяся в Договоре карта)

 

 

IMG_4434 польско-российско-литовская граница
Памятный знак, установленный в точке схождения государственных границ Польши, Литвы и России. 2014.

 

 

 

 

Литейное предприятие Гладенбек и сын

Литейное предприятие Гладенбек и сын

С берлинским литейным предприятием Гладенбек и сын (Gladenbeck & Sohn) Восточную Пруссию связывают сразу несколько культурных объектов — скульптур, отлитых на этом заводе, а затем установленных в виде памятников в различных частях Восточной Пруссии, от Пиллау на западе до Роминтской пущи на востоке.

Основатель литейного производства Карл Густав Германн Гладенбек родился в Берлине в 1827 году в семье врача. С родным городом Гладенбек был связан всю свою жизнь. В нём он учился, работал, здесь же умер и похоронен на протестантском кладбище «Христофорус» во Фридрихсхагене в 1918 году.

После смерти отца, будучи ещё подростком, Гладенбек был вынужден пойти работать. Начав работу в 1841 году учеником на одном из самых современных в то время литейно-машиностроительном предприятии Франца Эгелльса, Гладенбек стал посещать школу литейного мастерства, основанную известным художником-литейщиком Христофом Генрихом Фишером. Позже он совершенствовал своё мастерство под руководством того же Фишера на Королевском литейном производстве (Königlichen Gießhaus).

Hermann Gladenbeck
Германн Гладенбек

В 1851 году Гладенбек основал своё собственное дело. Уже через год его предприятие получило от известного скульптора Х.Д. Рауха заказ на отливку трёх уменьшенных копий конной статуи короля Фридриха Великого, установленной в 1851 году на Унтер-ден-Линден в Берлине. А в 1856 завод Гладенбека получает от того же Рауха первый «восточно-прусский заказ» — отливку статуи Иммануила Канта, созданную скульптором для установки в Кёнигсберге. Поскольку производственных мощностей предприятия Гладенбека было недостаточно для исполнения заказа, в качестве мастерской ему были предоставлены помещения Королевского литейно-художественного завода на Мюнцштрассе.

Время начала деятельности молодого литейщика совпало с началом эпохи увлечения различными скульптурными памятниками, обелисками, фонтанами и надгробьями. Гладенбек, будучи отличным мастером-профессионалом, был способен воплотить в бронзе замыслы скульпторов, умел договариваться и держать слово. Всё это легло в основу процветания его предприятия.

После того, как 1 апреля 1878 года партнёром Германна Гладенбека стал его сын Оскар (1850-1921), предприятие получило то название, которое в дальнейшем прославилось далеко за пределами Германии. Литейное производство Гладенбек и сын стало синонимом высокого качества бронзового литья.

Вновь столкнувшись с недостатком производственных мощностей, в 1887 году Гладенбеки приняли решение вывести литейное производство в тогдашний пригород Берлина Фридрихсхаген. В 1888 году предприятие стало называться «Акционерное общество Гладенбек» (Aktiengesellschaft Gladenbeck).

 

gladenbeck & sohn литейное предприятие гладенбек и сын
Клеймо предприятия Гладенбек и сын (Akt-Ges von H. Gladenbeck & Sohn Berlin Friedrichshagen). В разное время в качестве клейма литейного предприятия использовались надписи: «Gladenbeck und Sohn», «Akt-Ges v.H. Gladenbeck», «Akt-Ges Gladenbeck Berlin» , «Aktien-Gesellschaft Gladenbeck».

 

Но периоду благополучия и процветания пришёл конец. Семейные раздоры привели к тому, что в 1892 году во Фридрихсхагене существовало целых три литейных предприятия, использовавших в своём названии прославленную фамилию Гладенбек. Младшие сыновья Германна Гладенбека — Вальтер (1866-1945) и Пауль (1869-1947), начав свою трудовую деятельность в предприятии отца, затем решили идти свои путём и основали своё производство — Gladenbeck’s Broncegiesserei, просуществовавшее до 1911 года. Оскар Гладенбек также вышел из состава основанного его отцом предприятия и организовал собственное — Oscar Gladenbeck & Co. (позднее Oscar Gladenbeck G.m.b.H.). В 1892 году Гладенбек-старший отошёл от дел и удалился на покой. В 1926 году в результате банкротства прекратило своё существование «Акционерное общество Гладенбек».

 

Friedrichshagen Gladenbeck & Sohn Bildgießerei
Здание в котором располагалось литейное производство Гладенбек и сын. Берлин, Фридрихсхаген.

 

Среди выполненных предприятием заказов, помимо крупных пластических форм, были и малые формы. Но вершиной деятельности фирмы Гладенбек и сын считаются такие работы, как величественная бронзовая фигура богини Виктории (прозванной берлинцами «Золотой Эльзой») высотой 8,3 м и весом 35 тонн, увенчавшая в 1873 году колонну Победы в центре Берлина, фонтан «Нептун» (1891), находящийся также в Берлине перед Городским дворцом, конная статуя Джорджа Вашингтона (1897) в Филадельфии или установленный в 1914 году на Арлингтонском национальном кладбище под Вашингтоном Мемориал Конфедерации.

 

Kant Denkmal Koenigsberg
Памятник Иммануилу Канту (1856) работы скульптора Х. Д. Рауха был первым крупным заказом, выполненным на литейном предприятии Гладенбека. Кёнигсберг. Начало ХХ века.

 

Berliner Siegessäule
Берлин. Колонна Победы, увенчанная скульптурой Виктории  (Золотая Эльза).

 

Berlin Neptunbrunnen 1899
Берлин. Дворцовый фонтан (Нептун). 1899 год (по почтовому штемпелю).

 

Confederate Monument
Арлингтон. Монумент Конфедерации.

 

 

 

 

 

 

Источники:

 

Википедия

www.luise-berlin.de